«Осталось самое сложное — глаза».
На ватных ногах Альберт доковылял до мольберта. Снова выдохнул, будто готовясь к прыжку с вышки.
«Только бы не испортить. Только бы».
Краска с кисти потекла вниз по листу.
— Чëрт! — не выдержал интеллигентный мальчик. Сорвав с себя пилотку, он принялся на сколько мог аккуратно спасать портрет. Боли не было — Альберта хранила нарисованная Постновым зелёнкой звезда. — Ну, вроде исправили!
«Ещё один!»
Альберт устало провёл ладонью по груди. На кончиках пальцев остались капли крови.
«Да что ж такое?!»
Мальчик расстегнул рубашку, едва не оторвав пуговицы. Ранка открылась, тонкой струйкой из неё вытекала кровь. Альберт со всхлипом приложил к ней перепачканную акварелью пилотку.
«Ещё чуть-чуть. Я не могу всё бросить!»
Кисть коснулась второго глаза портрета.
«Ещё тени и блики. Совсем немного...»
Минут через пятнадцать Альберт в полузабытьи растянулся возле мольберта прямо на полу. Портрет был готов.
Глава 31
В теремке Постнова снова было освещено только одно окно. Альберт подошёл к нему и заглянул в комнату.
Постнов лежал на кровати и увлечённо читал какую-то книгу, задумчиво улыбаясь. Мальчик невольно пригляделся к обложке: судя по латинским буквам, книга была иностранная. Но фамилия автора оказалась вполне русской — Набоков.
«Зачем читать книгу русского писателя на английском языке? Странно... Хотя опять я отвлекаюсь».
— Юрий Дмитриевич, — Альберт постучал в стекло.
Мужчина оторвал взгляд от текста, но подниматься с кровати явно не спешил.
— Юрий Дмитриевич, это я — Алик Стаховский. Здравствуйте!
— Алик, привет! — Постнов отложил книгу и сел на кровати. — Ты напугал меня. Кто это, думаю, прячется в темноте? Опять что-то подозрительное видел?
— Я принёс вам ваш портрет.
— Очень мило с твоей стороны. Но ты мог бы подождать и до утра.
— Мне не терпелось показать его вам, — как можно более невинно улыбнулся мальчик. — У меня просто не было вдохновения несколько дней.
— А сегодня появилось? — в тоне Постнова Альберту почудилось недоверие.
— Да, появилось. А когда у меня появляется вдохновение, я работаю... то есть, рисую без передышки. И мне захотелось сразу портрет вам показать. Вдруг ещё нужно доделать что-то в нём. Раз вы всё равно не спите.
— Похвально твоё ответственное отношение к работе, — Постнов подошёл к окну. — Алик, ты ведь хочешь, чтобы я тебя впустил?
— Да, — снова улыбнулся Альберт, успев подумать, что мужчина заметит его клыки. — Мне ведь нужно показать вам ваш портрет. А кричать с улицы неудобно. Разбужу только всех.
— Ну, что ж, Алик. Заходи.
Мальчик распахнул незапертое окно и, с неестественной лëгкостью перескочив через подоконник, оказался в комнате.
— Ого! Какая прыть, — Постнов отступил к стене.
— Юрий Дмитриевич, — Альберт положил лист с портретом на стол. — Вы пока всего не понимаете. И вы думаете, что я и такие как я — злодеи. Но это вам только кажется, честное слово. Вы узнаете всё и поймёте. Вам у нас будет лучше...
— Что ты собираешься делать, Алик?
— Вы только протяните руку, — попросил Альберт. — И вам всё станет ясно.
— Хочешь сделать меня своей тушкой? Зависимым от твоей воли безгласным болванчиком? — Постнов прищурил серые глаза. — А мне казалось, что ты хочешь стать моим другом.
— Очень хочу, Юрий Дмитриевич. И я не собираюсь уничтожать вашу волю, — заверил мальчик. — Я только хочу, чтобы вы поняли всё.
— А сам-то ты всё понимаешь?
— Что вы имеете в виду? — насторожился Альберт.
— Ты ведь умный мальчик, — Постнов указал глазами на свои, лежащие на столе часы. — Умеешь выводы делать.
Альберт поднял часы.
«Какие я должен сделать выводы? Красивые часы, но вполне обычные: кожаный, тëмно-коричневый ремешок, серебристый корпус. Дата, день недели...»
В центре циферблата гордо краснела пятиконечная звезда.
Постнов нажал кнопку выключателя. Свет в комнате погас.
Глядя на замершего с часами в руках Альберта, Постнов медленно расстегнул пуговицы на своей рубашке.
— Юрий Дмитриевич, что вы делаете? Постнов снял рубашку: на его крепких плечах и руках мерцали звëзды.
«Как у Серпа Ивановича! Значит, он не борец с вампирами! Значит, он...»
— Тёмный стратилат, — подтвердил догадку мальчика мужчина.
Глава 32
— Я стал тёмным стратилатом только в этом году, — Постнов, кажется, наслаждался растерянностью Альберта. — Случайно вышло: с отцом невесты моей Владленом Петровичем мы давно конфликтовали. Он почему-то сразу невзлюбил меня. Рассказывал ей гадости обо мне, что я карьерист, эгоист, не достаточно мужественный и так далее... А я ещё, главное, замечал, что он странный какой-то. Хоть и профессор, в МГУ преподавал. И вот, когда она ушла от меня к этому своему новому... ухажёру, Владлен Петрович мне всё высказал: что ужасно счастлив, что так мне и надо... Я вообще сдержанный человек, но он оскорбил меня. А самое главное, он признался, что этого нового мужика сам ей нашёл, чтоб нашу свадьбу расстроить.