Альберта охватило отчаяние.
«Мне не с кем больше посоветоваться! А если Юрий Дмитриевич снова укусит меня? И пусть кусает. Прямо в это полнолуние. Я не могу уже больше!»
Откровенность Постнова, несмотря на все сомнения, тронула мальчика.
«Пусть оставит мне крови для жизни и отпустит меня. Проверить его слова заранее я не могу, но в них хоть какая-то надежда».
Альберт решительно зашагал к теремку Постнова. Окно комнаты мужчины было закрыто.
— Юрий Дмитриевич! — Альберт постучал по раме.
«Может, он в Дружинном доме или на реке? Где же мне искать его?»
Для верности мальчик постучал в окно ещё раз.
— Алик! — воскликнула проходящая по дорожке Свистуха. — Ты почему не в кружке?
— Мне Юрий Дмитриевич нужен, — общаться с главной вожатой ужасно не хотелось, но она вполне могла помочь в поисках. Альберт улыбнулся. — Не могу найти его.
— А он уехал, — улыбнулась в ответ Свистуха. — Сказал, что осмотр нашего лагеря завершëн и в Куйбышеве его ждут неотложные дела. Но ему всё у нас очень понравилось. Кстати, Алик, он тебя очень хвалил! Портрет мне показывал, который ты ему нарисовал. Замечательный портрет, Алик! Ты молодчина!
Глава 37
— Странно, сказали вроде в медпункт идти, — Ниночка Сергеевна шла рядом с Альбертом к пристани. — А теперь про речной трамвайчик пишут.
Мальчик не ответил. Отъезд Постнова убил в нём последнюю надежду на прекращение страданий. Солнце садилось, но ни красота заката, ни близость ночи не радовали его.
«Что теперь делать? Ждать, когда до меня дойдёт очередь? Готовиться к смерти? Нет! Не хочу. Вернусь в Куйбышев и буду искать... В библиотеке, может, есть какие-то книги про вампиров? Вряд ли там полезное пишут. Стоп! А если поискать в букинистических магазинах? Может, среди старинных книг найдётся что-то подходящее. Или, в конце концов, пойду к Юрию Дмитриевичу. Где у нас обком находится?»
Солнце скрывалось за горизонтом, а сознание мальчика будто засыпало. Ему казалось, что он превращается в робота, действующего на автоматизме.
«Алик, ты слишком много думаешь. Отдохни».
Голос тёмного стратилата звучал насмешливо. Альберт помог Ниночке Сергеевне подняться на борт трамвайчика.
Что было потом, мальчик помнил слабо. Ему казалось, что он наблюдает за собой со стороны, словно смотрит фильм в кинотеатре.
Вот он, культурный и интеллигентный Алик Стаховский, словно дикий зверь, набрасывается на Игоря.
«Этот щенок хочет погубить всех нас!»
Вот он, будущий художник Альберт Стаховский, не по-человечески выворачивает голову и пытается вонзить Игорю в запястье длинные клыки.
А вот, уже упав на колени, он, Альберт Стаховский, длинным языком жадно слизывает с дверки тёмные капли крови.
«Хозяин, отпусти меня! Я больше...»
«Заткнись! Он запер вас! Ты погубил дело, Алик! И теперь тебя ждёт страшная и лютая смерть! И никто тебе не поможет».
Альберт постепенно приходил в себя. Он понял, что фактически заперт с другими пиявцами на трамвайчике посреди опасной для всех них воды. И что тёмный стратилат не простит им их поражения.
«Он убьёт нас. Наверное, даже не станет ждать наши Луны».
Чёрное отчаяние переполнило сознание Альберта. Он уже готов был спрыгнуть в реку, чтобы разом прекратить свои мучения.
Но тут пришёл огонь.
Глава 38
Альберт вдруг увидел зарево огромного костра.
Увидел даже не глазами, оно просто явилось в его мыслях.
Посреди костра корчилось в агонии какое-то существо.
«Хозяин?! Серп Иванович?!»
Пламя скрыло Серпа Ивановича. Альберту показалось, что он слышит, как в пионерском костре вместе с поленьями трещат и лопаются кости вампира.
«Его больше нет? Его больше нет! Мы свободны! Я свободен! Я больше не злодей!»
Глава 39
Ночная эйфория сменилась утренним «похмельем»: головокружением и тошнотой.
«Наверное, так и ощущается настоящее похмелье от водки».
Бледный, как мел, Альберт кое-как собрал свои вещи и теперь ждал остальных участников отряда у двери корпуса. Мимо прошла Свистуха, бодро похлопав его по плечу. Альберт через силу улыбнулся.
«Скорее бы уехать отсюда! И забыть всё. Хотя как такое можно забыть?! Ладно, я успокоюсь и снова примусь за работу. И вот тогда эти воспоминания мне очень помогут».
— Алик, ты забыл. На кровати твоей лежала...
Альберт обернулся и застыл: Свистуха протягивала подаренную ему Постновым папку.
— Жалко, если такая хорошая вещь пропадёт!
— Да, жалко, — Альберт с трудом улыбнулся. — Пусть не пропадает. Я дарю её вам на память.