Альберт задумался.
«Да, вроде ничего интере... А, точно».
— «Упырь».
— Что? — Серп Иванович бросил изумлëнный взгляд на мальчика.
«Глаза! Вот что главное в его лице!»
Альберт смотрел в печальные, словно бы видевшие всё на свете, глаза Серпа Ивановича. В этих глазах таилась бездна. На мгновение мальчику почудилось, что он смотрит в телескоп, проваливаясь в высокую пропасть ночного неба. Только в той пропасти не было мерцающих звёзд – один лишь чёрный дым.
«Это, наверное, дым Гражданской войны? А я тут со своим глупостями».
— Это книга Толстого, — пояснил Альберт. — Алексея. Но не того, кто «Буратино» написал. Другого. Там про вампиров.
— Про вампиров? — переспросил старик. — Занятно. А ты веришь в вампиров, Алик?
— Нет, — усмехнулся Альберт.
«Я не маленький же».
Серп Иванович задумался. В комнате снова повисла тишина. Мальчик принялся за детали глаз.
«Да сейчас упустил бы важное. Глупо бы вышло».
— Знаешь, Алик, — Серп Иванович задумчиво поправил алый галстук на своей шее. — А я думаю, что художнику вроде тебя необходимо верить в вампиров.
— Почему?
«Он не шутит? Не разыгрывает меня?!»
— Художник должен уметь оторваться от быта. Нашего человеческого быта, — старик задумчиво следил глазами за полётом мухи над потолком. — От мещанства этого, обывательщины. И быть готовым ко встрече с чем-то... Или кем-то чудесным и страшным. Кем-то необыкновенным, понимаешь, Алик?
«Как Врубель. Может, он действительно встретил своего Демона? А люди не поняли и упрятали великого художника в сумасшедший дом».
— Понимаю.
— Алик, ты готов к такой встрече? — печальный взгляд Серпа Ивановича заскользил по лицу Альберта.
Мальчику показалось, будто он физически ощущает леденящее прикосновение к щекам.
Старик взглянул прямо в глаза Альберта. У мальчика захватило дух.
«Это тьма! Это бездна! Вселенная».
Взгляд словно проникал в мозг, выманивая потаëнные, скрытые даже от самого себя мысли и желания, подавляя...
— Я не... знаю, — на мгновение Альберта охватил безотчëтный страх. Ему захотелось выбежать из комнаты, оставив листы с карандашами хозяину теремка.
«Что это со мной?!».
Неимоверным усилием воли мальчик отвёл взгляд.
— Алик? — казалось, Серп Иванович забеспокоился. — Ты не заболел?
Альберт провёл ладонью по лицу, отгоняя морок.
«Чего испугался? Фантазий каких-то? Серп Иванович, в принципе, интересные вопросы задаёт».
— Всё хорошо, — мальчик облизал бледные губы. Страх понемногу уходил. — Серп Иванович, извините. Я не знаю, готов ли я к такой встрече. Просто я не думал никогда...
— А ты подумай на досуге, — ласково усмехнулся старик.
— Подумаю, — пообещал Альберт.
Глава 7
В художественном кружке стояла привычная тишина, не считая редкого перешëптывания увлечённо рисующих свои плакаты детей. Окна были распахнуты, донося ленивый птичий щебет.
Альберт изредко прохаживался среди будущих плакатов, вежливо поправляя художников-любителей, а потом возвращался за свой мольберт и продолжал работу.
Общение со стариком поразило мальчика. Причём налетевший было страх рассеялся и забывался. Остались огромный интерес и какое-то робкое очарование.
Альберт решил попробовать написать картину о Гражданской войне и сейчас как раз работал над эскизами. Идей появилось множество, и мальчик добросовестно переносил каждую из них на бумагу.
«Надо потом их Серпу Ивановичу показать, какой ему больше понравится. Будëновку ему сделать. Глаза его оттенять как раз будет. Эх, хорошо бы лошадь ещё. Нужно лошадь с натуры порисовать! Интересно, в деревне есть лошади?»
Дверь за спиной Альберта со скрипом распахнулась.
— Ребята! Познакомьтесь...
Альберт обернулся. У двери стояли Свистуха и тот худощавый мужчина с открытия смены. Ниночка Сергеевна поднялась со своего места, стремительно поправила подол лёгкого платья и вежливо кивнула вошедшим. Дети притихли.
— Юрий Дмитриевич Постнов, — отрекомендовала Свистуха мужчину. — Первый секретарь обкома!
— Здравствуйте, дети! — сдержанно, но дружелюбно улыбнулся Юрий Дмитриевич.
— Здра-а--сте! — нестройным хором ответили пионеры. Свистуха умильно улыбнулась.
— Как вам смена? — спросил Постнов, неспешно прохаживаясь среди мольбертов.
Здесь пионеры ответили в разнобой, но с общей мыслью, что очень нравится.
— Ребята рисуют плакаты к Родительскому дню, — вставила Ниночка Сергеевна.
— Очень хорошо, — в тоне Постнова Альберту послышалась добрая насмешка. — Какой замечательный кот!