— Это кошечка, — поправила мужчину довольная похвалой Леночка Петрова. — Наша Мурка.
— Красивая, — улыбнулся девочке Постнов и подошёл к Альберту. — А где ваш плакат, молодой человек?
— Алик Стаховский, — ответила за Альберта Ниночка Сергеевна, — У нас творческим руководством занимается: помогает ребятам правильно рисовать. Алик учится в изостудии при Доме пионеров, ему нужно тренировать навыки. Поэтому я разрешила ему заниматься не плакатами, а эскизами.
Постнов оценивающе взглянул на Альберта.
«Наверное, он решил, что я — просто любимчик вожатой, поэтому она разрешает мне ничего не делать».
Альберт сделал шаг в сторону, чтобы мужчина мог увидеть его работы. Большая их часть лежала на столе рядом с мольбертом.
Постнов нахмурился и подошёл к столу, молча рассматривая наброски. В помещении вновь повисла тишина, только теперь она давила. Свистуха и Ниночка Сергеевна обменялись взволнованными взглядами. Альберт успел подумать, что он всех подвëл.
«Вдруг он вообще запретит мне в этот кружок ходить?! Что я буду делать? Тут кроме этих плакатов совсем ничего интересного нет».
— ... А это Серп Иванович? — Постнов обернулся к Альберту, держа в руке портреты старика. Циферблат часов на запястье мужчины блеснул от скользнувшего из окна солнечного луча.
— Да. Он согласился быть моим натурщиком, — с гордостью, хоть и страшно волнуясь подтвердил Альберт.
— Очень похож, — улыбнулся Постнов, глядя на изображения. — Я смотрю, ты активно «тренируешься».
— Стараюсь, — улыбнулся в ответ Альберт.
— Молодец, Алик! — мужчина ободряюще похлопал мальчика по плечу.
Альберт слышал, как одновременно облегчëнно вздохнули Свистуха и Ниночка Сергеевна. Надвигающиеся было тучи рассеялись.
Глава 8
Альберт бодро шёл к даче Серпа Ивановича. Под мышкой он нëс чистые листы и листы с наиболее удачными набросками для будущей картины, а в ладони — безупречно наточенные, острые, как кинжалы, карандаши.
Мальчик находился в радостном предвкушении: сейчас начнётся настоящая работа! Лицо Серпа Ивановича нравилось ему всё больше: оно было достаточно стандартным, при этом запоминалось. Это был тот тип внешности, уловить особенности которого художнику было нетрудно.
«Вот даже этот мужчина... Постнов, кажется, сразу его узнал».
Но глаза Серпа Ивановича одновременно пугали и манили юного художника. Альберт даже видел их во сне среди пламени Гражданской войны. Почему-то в том сне ещё летали филины и летучие мыши.
Но то был всего лишь сон. А сейчас Альберт снова размышлял над тем, чтобы осенью, уже дома, использовать наброски для создания настоящей большой картины.
«На настоящем холсте и масляными красками».
Где он возьмёт холст и масляные краски, мальчик ещё не придумал.
«У Марины Геннадьевны спрошу, может, она подскажет. Может, можно где-то в городе всё это купить? Или только в Москве холсты продаются?»
Отец Альберта периодически ездил в командировки, правда, как правило, не в Москву, а в Сибирь, но чисто теоретически...
«Или можно попросить папиных друзей привезти мне из Москвы... Только, согласится ли он просить их»
Альберт вздохнул, но решил пока не расстраиваться. Вдруг отец всё же согласится или найдётся другой способ. Пока надо продумать сюжет картины. Идею со сценой из Гражданской войны Альберт развивал, как мог.
«Надо будет в библиотеке набрать книг про Гражданскую и выписать из них самые подходящие для набросков моменты. И справочники взять про форму там и оружие».
Кроме того требовалось решить: молодить ли Серпа Ивановича или изобразить его, к примеру, командармом.
«Вроде он хотел как раз».
Все эти размышления, хоть и требовали определённой концентрации внимания, были по-своему упоительны для мальчика.
Сладостные творческие мечтания прервали голоса. Альберт замер и прислушался.
Голоса доносились с дачи. Много голосов. Альберт приблизился к дому.
На веранде собралось человек двенадцать: вожатые и активисты из пионеров. Собравшиеся смотрели телевизор.
«Да, сегодня же открытие Олимпиады!»
Альберт вспомнил, что его тоже приглашали на импровизирлванный сеанс, но он отказался. И даже не понял, что его приглашают на дачу к его натурщику.
Серп Иванович сидел позади всех зрителей, Альберт хотел подойти к нему, но передумал.
«Чего отвлекать человека?».
В принципе, можно, конечно, было делать наброски, пока старик смотрит телевизор, но Альберту не понравилась эта идея: здесь терялась атмосфера серьёзного творчества.
«Да и вообще будут все лезть со своими советами и комментариями. Нет уж, спасибо!».