Мальчик разочарованно пошёл к корпусу своего отряда. К разочарованию от несбывшихся надежд на настоящее творчество примешивалось какое-то подобие ревности: натурщик предпочёл просмотр глупых соревнований!
Алберт одëрнул себя.
«Серп Иванович просто хотел сделать приятное другим людям. Это правильно. Нельзя быть эгоистом. Тем более, Олимпиада проходит редко и на ней выступают лучшие из лучших... Тем более, сейчас она проходит у нас!»
Аргументы, хотя правильные и умные, успокоения не привносили.
«Завтра приду к Серпу Ивановичу пораньше, чтобы до начала соревнований успеть».
Эта мысль немного ободрила мальчика.
На небе взошла практически полная луна, высыпали мерцающие звëзды. Небо манило. Спать совсем не хотелось.
«Может, пойти в Дружинный дом? Над лошадями поработать...»
Альберт свернул к Дружинному дому. Перспектива поработать в тишине казалась неплохой альтернативой написанию портрета с натуры.
В окнах Дружинного дома горел свет.
«И здесь Олимпиада!».
Сквозь окно Альберт увидел руководство и сотрудников лагеря, внимательно наблюдавших за действом на экране чëрно-белого «Рассвета».
Тяжко вдохнув, мальчик поплëлся в корпус. Снова накатили грустные мысли о зря потерянном лете.
«Осенью школа начнётся, а по выходным мама, конечно же, найдёт мне занятия».
Справедливости ради, мать не слишком нагружала Альберта домашней работой, но у мальчика каждая минута была на счету. Ещё столько всего нужно узнать, столькому научиться...
— Алик!
Погружённый в свои мысли Альберт вздрогнул и обернулся.
Из окна ближайшего теремка на него смотрел Постнов. В синей клетчатой рубашке и без галстука мужчина утратил свой официоз, а какая-то книга в руках добавляла его образу прямо-таки домашний уют.
— Не спится, молодой человек? — серьёзно спросил мужчина.
— Я к Серпу Ивановичу ходил. У вожатых отпросился.
— Олимпиаду смотреть?
— Нет, — Альберт показал Постнову карандаши. — Портрет рисовать. Но Серп Иванович занят, у него гости...
— Подожди секунду, — Юрий будто что-то вспомнил. — Сейчас выйду. Присядь пока на лавочку, хорошо?
Мужчина мгновенно скрылся в окне.
— Хорошо, — растерялся Альберт, садясь на освещëнную одиноким фонарём лавку. Теперь уже слегка помятые листы мальчик положил на колени, заботливо разгладив их ладонями.
«Интересно, зачем я ему понадобился?»
Откуда-то издалека донеслось уханье совы.
«Или это филин. Как тот, который мне снился. Забавно».
Альберт прислушался: ночь таила в себе множество звуков, стоило только их уловить. Треск сверчков, скрип старого дерева теремков, шум веток невидимых в темноте верхушек сосен. Шум маленьких крыльев.
«Птицы? Какие-то маленькие совы? Или...»
Прямо над головой Альберта пролетела летучая мышь: мальчику показалось даже, что перепончатое крыло задело его шевелюру. Альберт вскрикнул и замахал руками, отгоняя непрошенную гостью.
«Хотя чего это я? Мышь не может сделать мне ничего плохого. Она же не ядовитая».
Мальчик поспешно убрал в руки, устыдившись своего испуга.
«Как маленький».
Но позора никто не видел: вокруг стояла всë та же умиротворяющая тишина тёплой летней ночи. Лишь окна теремков смотрели на Альберта тёмными пустыми глазницами.
Откуда-то слева, из-за кустов послышался шум. Мальчик невольно повернул голову на звук, прислушиваясь.
«Будто шаги. Кто-нибудь возвращается с телесеанса? Шаги лёгкие. Какой-то пионер?»
В принципе, Альберту было решительно наплевать, кто и откуда возвращается в свой корпус в столь поздний час: пионер ли с просмотра открытия Олимпиады, вожатый ли с романтического свидания...
«Он же явно по земле идёт. Не летит, как Баба-яга в ступе».
Разговор с Серпом Ивановичем пробудил фантазию мальчика. Но если днём воспоминания о сказках про Бабу-ягу забавляли Альберта, то сейчас они начинали казаться ему всё более реалистичными. Ведь кто знает, что скрывается во тьме, пусть это и тьма пионерского лагеря «Буревестник».
За густо разросшимися кустами у другого, почти не освещённого теремка, раздался мягкий звук падения. Упало что-то лëгкое.
«Собака? Да, может собака, здесь их много. Я видел нескольких около пищеблока... Да кому я вру?»
Альберт понимал, что упал человек. Страх сковал ноги.
«Но вдруг кому-то просто стало плохо. Такое бывает, я видел. Люди падают в обмороки, например. Надо проверить. Вдруг нужна помощь».
Медленно положив на лавку листы с карандашами, мальчик поднялся с лавки и пошёл в сторону кустов. Ноги не слушались, мысли скакали галопом: от реально-фантастических ужасов про беглых зэков к абсолютно фантастическим легендам про упырей, вурдалаков и Бабу-ягу.