Альберту очень хотелось произнести «Готов», но он понимал — эти слова могут оказаться ложью. Скорее всего, окажутся ложью.
Впервые в жизни оказавшись в вынужденном противостоянии с действительно любимыми родителями, Альберт с ужасом осознал собственное бессилие. Абсолютно неконфликтный по характеру, он даже накричал на отца, когда тот высмеял его выбор профессии.
— Алик, как ты разговариваешь с папой?! — в голосе мамы слышалось скорее изумление от совершенно нетипичного поведения сына, чем гнев.
— Привыкает, — отец скрестил руки на груди, насмешливо глядя на раскрасневшегося и почти уже плачущего Альберта. — К истерикам. Я читал, что Гитлер тоже художником хотел стать. Хочешь быть, как он?
Такого одновременно нелепого и обидного сравнения Альберт перенести не мог, поэтому молча удалился в свою комнату, где зарылся под одеяло и разрыдался, уткнувшись лицом в подушку. Младший брат Альберта Лев, как мог, успокаивал его, но безуспешно.
Уже позже Альберт и сам пытался успокоить себя тем, что до поступления в институт ещё несколько лет, и к этому моменту мнение родителей может поменяться. Успокаивали подобные мысли не слишком эффективно.
— ...Я не знаю, — слëзы потекли по щекам. — Извините! Бросив планшет и карандаш, Альберт вскочил с лавки и поспешил вон из беседки. Куда угодно, лишь бы больше не видеть Постнова, перед которым он так опозорился.
«Теперь он решит, что я — нюня! И истерик! И будет абсолютная прав!»
Слëзы застилали глаза. Под ногами трещали растоптанные шишки.
— Алик! — тяжёлая ладонь опустилась на плечо мальчика. — Да подожди ты!
Постнов развернул Альберта к себе, с беспокойством глядя в его заплаканное лицо.
— Юрий Дмитриевич, — Альберт наклонил голову. — Отпустите меня. Пожалуйста. И простите, что потратил ваше время.
— Пойдём в беседку, — Постнов вдруг с лёгкостью поднял Альберта на руки и понёс. — И поговорим.
Альберт растерялся и безвольно повис на руках мужчины.
«Только бы никто не увидел! Так разныться, что аж постороннему человеку успокаивать пришлось!»
Посадив Альберта на лавку и вручив ему свой носовой платок, Постнов устроился рядом.
Несколько минут прошло в молчании. Где-то вверху весело стучал по дереву дятел. Откуда-то издалека доносился детский гомон.
— Больно, когда любимые люди не принимают тебя. Альберт поднял голову и посмотрел на Постнова. Определённо, этот человек удивлял мальчика всё больше.
— ...Со мной недавно как раз случилось такое... неприятие, — продолжал Постнов. — Вообще, тяжёлый год какой-то...
— Что случилось? — Альберт понял, что взрослый, в сущности, малознакомый человек, сейчас поделится с ним, мальчиком, чем-то сокровенным. — Я никому не расскажу. Обещаю.
Постнов покосился на собеседника и улыбнулся.
— В общем, я любил одну девушку. Очень любил, невероятно сильно, — мужчина сжал губы, морщинка между его бровями стала заметнее. — А она предпочла мне другого. Мои чувства ничего не значили для неё, хотя тот другой мужчина — её новый жених... Я не уверен, что он будет любить её так же, как я.
— Может, вы ещё помиритесь? — Альберт с сочувствием погладил мужчину по плечу.
— Раньше я надеялся на это... Но нет. Слишком многое изменилось за это время. Меня ведь понизили в должности. Конечно, совсем по другой причине. Но мне пришлось уехать из Москвы, а та девушка со своим новым женихом осталась там, — Постнов грустно улыбнулся. — А я ведь весь наш спорт курировал.
— Вы поэтому Олимпиаду не смотрите? — осенило Альберта.
— Да, слишком о многом она мне напоминает, — Постнов поднялся с места и взял листы с набросками своего портрета. — А хорошо ведь получилось! У тебя определённо талант, Алик. Да и вообще все качества.
Альберт улыбнулся, но тут же снова загрустил.
— Я совсем не хотел огорчать тебя тем своим вопросом, — Постнов подал Альберту наброски. — Вообще я понял за последнее время, что бывает очень хорошо, когда наши планы не сбываются. Потому что, когда мы строили эти планы, ещё не видели полной картины, понимаешь?
— Да, Юрий Дмитриевич, — Альберт задумался. — Вроде бы.
«Надо платок ему вернуть потом. Только постирать сначала».
— Ну, мне пора, — Постнов взглянул на часы. — Поговорим об это позже. И попозирую тебе ещё, Алик. Если захочешь...
Глава 11
Серп Иванович с явным удовольствием разглядывал свои портреты.
— Я и не подозревал о себе, что я — такой красавчик, — довольно крякнул старик. — Можно я вот этот возьму? На стенку повешу.
— Конечно, можно, — закивал Альберт. — Я сейчас только автограф на нём оставлю и дату. Так положено.
— Ну, коль положено, оставь, конечно, — Серп Иванович прищурил тёмные глаза. — Я ж не знаю, как у вас, у художников нужно.