-Кого там еще черт принес, - донеслось из-за двери, и дверь приоткрылась. На пороге стояла темноволосая женщина лет тридцати.
-Ох, Джеймс, это ты, - она запустила их в дом и сердечно обняла Джеймса. - Господи, тебе уже сказали? Как ты?
-Ничего, - ответил Джеймс глухо. Женщина глянула ему в глаза.
-Знакомься, это Гарри.
Женщина выдавила из себя вымученную улыбку. Откуда-то сверху доносились непрекращающиеся рыдания.
-Прости, дорогой, твоя мать почти все время плачет, мне пришлось к вам переехать... Кажется, опять началось, - она вздохнула и побежала вверх по лестнице. - Располагайтесь. Я пойду к ней. Уже не знаю, как ее утешить...
Джеймс кивнул, поставил метлу у большого зеркала и сказал:
-Проходи. Я на кухне.
Гарри снял дорожную мантию, повешал ее в шкаф, огляделся. В прихожей было темно. Здесь стоял только большой шкаф, зеркало и подставка для зонтов. Еще висел портрет седого волшебника в коричневой шляпе. Он прошел дальше по коридору, всему увешанному портретами членов семейства Поттеров. Гарри рассматривал их с интересом. Его порадовало, что он нигде не видел сходства с Блэками, хотя знал, что Поттеры были с ними в родстве. Некоторые волшебницы на портретах тихо рыдали, прислонившись к раме, что-то тихо бормоча себя под нос.
Он вошел в светлую кухню. Свет резал глаза.
-Я открыл шторы, - объяснил Джеймс, сидящий за широким вишневым столом. - Очень уж темно. Когда... он был жив... у нас везде всегда было светло. Отец постоянно повторял, что нельзя жить как в темнице.
Гарри промолчал.
-Тебе, должно быть, страшно интересно все это, - сказал Джеймс. - Ты был здесь когда-нибудь?
-Нет, - Гарри покачал головой. В голове зашевелилось какое-то воспоминание. - А это долина Годрика?
-Да.
-Тогда... я помню кое-что... дементоры как-то напали на меня, и я вспомнил вашу с Лили смерть. Кажется, ты стоял в коридоре, а она на лестнице... - он сглотнул, поняв, что, пожалуй, сказал лишнего. Джеймсу и так было невесело. Он отвернулся к окну и тихо сказал:
-Мой прадед сам строил этот дом. Его портрет висит у нас в прихожей. Затем дом передался по наследству моему деду, отцу... Выходит, потом и мне... да... пожалуй, я куплю матери отдельную квартиру.
Гарри не решился сказать ему, что, когда Лили и Джеймс станут жить вместе, матери Джеймса уже не будет в живых. Впрочем, - успокоил он себя, - и это может измениться.
-Как мы будем без него жить? - тихо спросил Джеймс сам у себя, все еще глядя в окно. Гарри сел за стол напротив него. Джеймс повернулся к нему лицом. - Как ты пережил нашу смерть?
-Мне же тогда был еще год. И я ее не помнил. Только яркую зеленую вспышку. А люди, у которых я жил, до одиннадцати лет упорно вдалбливали мне в голову, что вы погибли в автокатастрофе. Они вас вообще не очень жаловали, - признался он.
-Кстати, а где ты жил? - спросил Джеймс. До него только сейчас дошло, что он ни разу не удосужился спросить это у Гарри.
-У сестры Лили, Петунии, и ее мужа. Они маглы до мозга костей. Тетя Петуния ненавидела тебя особо. Она считала, что именно ты испортил Лили.
-Испортил? - переспросил Джеймс. Казалось, он искал любую тему для разговора, лишь бы не думать об отце.
-Ну да. Для них слово «волшебник» - ругательное, - досадливо ответил Гарри.
-А-а-а... Несладко же тебе пришлось, должно быть.
Гарри промолчал.
-Это младшая сестра мамы, - сказал Джеймс вдруг. - Та женщина, которая нам открыла. Ее зовут Миранда. Она всегда готова помочь. Не знаю, что бы я делал с мамой, если бы не она...
-А как ты объяснишь ей, что здесь делаю я?
-Уверяю тебя, здесь никто и не спросит, - махнул рукой Джеймс. - Боюсь, им не до того.
* * *
-Мама? - тихо сказал Джеймс, приоткрыв комнату.
Она лежала на кровати, закрыв лицо подушкой. Плечи ее тряслись. Миранда молча стояла у окна.
-Мам...
-Джеймс... - мать подняла голову. У нее были опухшие от слез красные глаза и дрожащие губы. - Мерлин, тебе-то за что?..
-Мам, - Джеймс подошел и сел на кровать. - Все будет хорошо. Ты мне веришь?
Он и сам в это не верил, но почему-то убеждал ее.
-Все будет хорошо. Мы будем жить как прежде, - соврал он. - Или почти как прежде. Ему бы не понравилось... что ты... плачешь, - беспомощно выдавил он. Держать себя в руках было трудно. Еще труднее было смотреть на нее и знать, что ты ничего - ничего! - не сделаешь. Ты бессилен...
-Какая разница... его все равно больше нет, - выдохнула мать. Джеймс устало посмотрел на тетю.
-Иди к себе, - тихо сказала та.
Джеймс вышел из комнаты и, закрывая дверь, услышал взволнованный голос матери:
-Миранда, мы ведь ругались перед тем, как он ушел... я накричала на него, а он сказал, что мы поговорим, как он вернется, что не хочет слышать моих вечных скандалов, и что сегодня ему предстоит серьезный разговор по какому-то делу с Бенджи Фенвиком, а я вывела его из себя. Он и запомнил меня... как скандалистку... как я жить буду, зная, что последним, что он успел мне сказать... были слова: «Ты невыносима»?