Абориген-то абориген, но зело странный — глаза голубые, волосы каштановые, коротко стриженные. Роста высокого, хорошо сложен, но слегка худоват. Руки, если верить мозолям, не чураются работы. Одет в этакую инсинуацию хлопковой робы — рукава белоснежной робы были обрезаны, а на груди золотом было вышито лучистое солнце. Панфило отчего-то захотелось себе такую же «робу». Вместо классических шосс, которые только и знал испанец, на аборигене были синие штаны, какие предпочитают носить скандинавы. Кожаные сапоги, ничем не украшенные, в любом европейском городе сказали бы о том, что их носит человек низшего сословия, бедный. Здесь же, где большая часть аборигенов ходит в набедренных повязках, сам факт наличия одежды говорит о многом.
— С кем имею честь? — поинтересовался Панфило, выходя вперёд и чуть доворачивая голову, чтобы получше видеть собеседника.
— Освальтль Точтли. — представился незнакомец. — Я легатль Хуицилихуитла IV, правителя этого города и всех окрестных земель.
— Меня зовут Панфило де Нарваэс, я имею честь быть аделантадо Его Величества Карлоса I Габсбурга, короля Кастилии и Арагона, безраздельного повелителя всего Нового Света. — представился Панфило.
Панфило показалось, что на лице собеседника промелькнула тень скепсиса.
— Раз уж мы познакомились, думаю, неплохо было бы узнать, чего вы здесь забыли. — собеседник, назвавшийся Освальтлем, сел на небольшой трон и уставился на Панфило, ожидавшего совершенно иного развития переговоров.
— Мы… Мы прибыли с торговыми намерениями. — ответил Панфило.
— И для этого у вас на рейде галеон с двадцатью пушками, стальная броня на каждом «торговце», аркебузы и длинные мечи? — с нескрываемой усмешкой вопросил Освальтль.
— Времена опасные, как и места… — ответил Панфило полунамёком-полуугрозой.
— И не говори. — согласился Освальтль. — И чем же вы собираетесь торговать?
— Разным… — Панфило извлёк из поясной торбы трубку и табак.
Приняв из рук соратников подожженную от ближайшего факела лучину, он с удовольствием закурил. Сделав несколько затяжек, он сдержал кашель и с любопытством посмотрел на Освальтля.
— Мы можем предложить вам очень многое. — продолжил Панфило. — Начиная от рабов для ваших жертвоприношений, заканчивая диковинами, которых в ваших землях днём с огнём не сыщешь. Но прежде чем переходить к деловому разговору, я хотел бы поинтересоваться об одной интересующей меня персоне. Утолите моё любопытство?
— Пожалуй, если знаю что-нибудь о ней. — пожал плечами Освальтль.
— Фернандо Кортес. Не слышали о таком? — спросил Панфило нарочито равнодушным тоном.
— Дайте-ка подумать… — Освальтль изобразил напряжённую работу мысли, будто стараясь вспомнить. — А, конкистадор! Лично его не знал, но был весьма наслышан. Сильная личность, превосходный лидер, алчный сукин сын. К счастью, покойный.
— Наконец-то хоть кто-то сказал про него хоть что-то определенное. — заулыбался Панфило.
Новости действительно хорошие.
— Мой правитель хочет знать ответ на один вопрос. — вновь заговорил Освальтль. — И этот ответ решит судьбу нашего дальнейшего сотрудничества.
— Я слушаю. — прервал возникшую после реплики аборигена паузу Панфило.
— Мы готовы платить за рабов-мастеров. — удивил абориген Панфило. — Они нужны не для жертвоприношений, а для работы.
— Всё зависит от того, сколько вы готовы платить и, главное, чем? — в воздухе буквально запахло золотом.
Пусть золото и не пахнет, но Панфило принял запах наживы за запах благородного металла.
— Много. — ответил абориген твёрдо. — Но всё зависит от того, кого именно вы нам привезёте. Дикие обитатели африканского побережья нас не интересуют. Вообще, мы не будем покупать негров. Их родина — Африка, пусть там и остаются. За мастеров-кузнецов, желательно гильдейских, будем платить половину веса золотом, за мастеров-рудознатцев золотом, но полный вес. За европейских мастеровитых швей — четверть веса серебром. За мастеров иных профессий — от четверти веса золотом, до половины веса. За мастеров-корабелов — три веса золотом. За мастеровитых аптекарей, алхимиков и прочих учёных мужей, кроме богословов — по золотому весу. За подмастерьев цена будет различаться. За основу возьми те же доли, но серебром. Богословы, кстати, вообще не интересуют.
— А женщины? — уточнил Панфило. — Помимо швей?
Не то чтобы Панфило занимался когда-либо людоловством, но ничего плохого в этом не видел — все перечисленные категории будущих дикарских рабов относятся к подлому сословию, поэтому ничего страшного в их похищении никто не увидит. Только, мастеров будет сложно похищать, но не невозможно. Следовало хорошенько подумать о предложении этого дикаря…
— Женщины интересуют, но только не порченные, обязательно со знанием какого-то промысла или учения. — ответил абориген, именуемый Освальтлем.
— А если это будут мавры? — осторожно уточнил Панфило, втайне надеясь, что дикарь про мавров никогда не слышал и не знает об их поганой природе и басурманстве.
— Если это будут мастера, которые пройдут наши проверки, то ради бога! — заверил его странный дикарь с золотым солнцем на груди. — Хоть египтян вези, нам плевать, главное чтобы мастера были знатными!
— Тогда я обсужу это со своим предводителем, когда вернусь из этого похода. — взвешенно ответил Панфило. — Сколько будет действовать предложение?
— Пока не будет закрыта потребность в мастерах. — без обиняков ответил абориген. — Но помни, ты не единственный конкистадор в Новом Свете. Есть ребята, которые и за меньшие суммы привезут мне тысячи рабов.
— Я постараюсь закончить переговоры со своим предводителем ко всеобщему удовлетворению. — ответил Панфило. — Что ещё тебя интересует?
— Металл. — ответил абориген Освальтль. — Олово, сталь, медь, если есть бронза, то везите бронзу. Будем давать за сталь — четверть веса золотом. За олово — восьмую часть веса серебром. За медь — десятую часть веса серебром. За бронзу — четверть веса серебром.
— Вижу, что у вас очень много золота и серебра… — произнёс Панфило неосторожно.
— Вдобавок к золоту и серебру у нас есть десять тысяч воинов, которых не напугать пердежом аркебуз и блеском стальной брони. — резко отреагировал на это абориген. — Ещё мы можем привлечь союзников и тогда наша численность поднимется до тридцати тысяч воинов. На ваших Кубе, Ямайке и Эспаньоле хватит воинов, чтобы уничтожить нашу армию? Запомни, Панфило, здесь золото можно получить только одним путём — торговлей, весьма выгодной конкретно для тебя. Пришедших же не с миром, ждёт судьба Кортеса.
Упоминание почившего недруга заставило Панфило поморщиться и потереть пустую глазницу, закрытую повязкой.
— Ещё что-то? — сухо поинтересовался Панфило после затянувшейся паузы, потраченной на зрительную дуэль с аборигеном Освальтлем.
— Лошади, коровы, козы, овцы, пшеница. — перечислил дикарь. — За это мы будем платить достойную цену. Не так выгодно, как торговля людьми, но тоже неплохие деньги. Для этого можно подрядить кого-то из своих друзей, но это твои личные дела.
— Понятно. — кивнул Панфило. — У нас с собой имеется некоторое количество товара, который неплохо было бы продать…
— И что же вы привезли? — заинтересовался Освальтль.
— Топоры. — ответил Панфило, вытаскивая из кожаного свёртка маленький топорик. — Хорошие, качественные, изготовлены лучшими мастерами Кубы.
Эти топорики — калька с местных каменных топоров. Во-первых, на такие топорики уходит гораздо меньше дорогой стали, а дикари настолько дикари, что не знают настоящих топоров. Правда, конкретно этот абориген не купился. Он принял из рук Панфило топорик с лунообразным лезвием, покрутил его, пробормотал что-то вроде «томахок», неизвестно что значащее, затем вернул топорик обратно.
— Дешевка, конечно, но нам не до жиру. — дал своё заключение Освальтль. — Сколько просишь за штуку?