Додумать себе не даю. Смотрю на чету Ямпольских. Наверное, Марк понимает все по моему взгляду. Я очень хочу, чтобы они ушли и не видели меня сейчас. Сейчас я наверняка мало похожу на нормального человека. Сейчас мне нужно время, а его у меня не так уж и много. Всего…бросаю беглый взгляд на часы на запястье…всего сорок два часа.
— Будут новости — звони, ладно? — просит Марк уже в пороге. Киваю, хотя знаю — не позвоню. Не его это дело. Пусть со своей женой разбирается, а я со своей женщиной как-нибудь сам.
Марк уходит, а я набираю номер старой знакомой с другого телефона на случай, если мой основной действительно слушают. Она меня узнает по голосу, что избавляет от лишних объяснений. Хорошо, что разошлись мы спокойно, без претензий и обид. Но сейчас только она мне может помочь. Прошу выяснить, разводилась ли официально Ирена Ямпольская с Денисом Загорским. Называю год, когда они поженились. Она перезванивает через полтора часа, за которые я чуть не свихнулся, и говорит, что брак был действительно расторгнут. После перезваниваю Плахе.
Тот отвечает сразу.
— Егор, ты можешь пробить по своим каналам, где сейчас обитает Денис Загорский: чем дышит, с кем общается, жена, дети, бизнес? И еще мне нужно найти человека. Ребенка. Можешь?
— Про Загорского пробью. Думаешь, он?
— Не знаю, Егор. Но Катя была замужем за ним. Мало ли, вдруг бывшему муженьку захотелось отомстить за развод.
— А по поводу девочки, думаю, тебе лучше обратиться к кому-то, о ком никто не знает. Даже твоя Катя. Есть у тебя такие люди?
В этом Плаха прав. Чтобы не допустить утечки, Машку должен искать кто-то со стороны. И у меня есть такой человек. Я перезваниваю, назначаю встречу.
Она встречает меня в собственном кабинете — пожалуй, самое надежное место для ожидаемого разговора.
— Привет, куколка, — присаживаюсь в кресло напротив.
— Ну привет, — она улыбается, а в серо-голубых глазах роятся вопросы и тень восторга. — Шикарно выглядишь.
Я лишь хмыкаю в ответ. Шикарным мой помятый вид даже с натяжкой не назвать.
— Ты прав, выглядишь отвратительно, — фыркает она, откидываясь на спинку кресла и демонстрируя идеальное тело, упакованное в белоснежный брючный костюм. — Зачем пожаловал?
— Мне нужна твоя помощь.
— Серьезно? Тебе? Помощь? — она откровенно веселится. — С чего вдруг самому-самому Ямпольскому понадобилась помощь простых смертных?
— Потому что только ты можешь мне помочь, — и кладу на стол фотографию Машки. Она подвигает снимок алым ноготком. На лице отражается удивление. — Ее зовут Маша Ярцева. Предположительно, ей двенадцать лет, но есть вероятность, что ее прячут под другим именем и возрастом. Лет восемь назад она принимала участие в выставке какой-то детской при педагогическом университете нашем. Художница.
— А что с этого будет мне? — и смотрит, слегка склонив голову набок.
— А что ты хочешь?
Она задумывается ненадолго, заправляет за ухо белую прядку, выпавшую из высокого хвоста. А я уже знаю ее ответ.
— Предположим, тебя. Что скажешь? — изгибает тонкую бровь.
— Я согласен, — даже не раздумываю. — С этой минуты я весь твой.
ГЛАВА 4
Двадцать четыре года назад.
Дождь льет как из ведра. Я спрыгиваю с троллейбуса, прибавляю шаг. Почти бегу. Вода ползет за шиворот. И залатанные штаны промокли насквозь. Холодно. Ненавижу дождь! И этот город ненавижу! Поскорее бы добраться до подвала и пожрать нормально. Спасибо Плахе, нормальный пацан оказался. Если бы не он – подох бы с голодухи давно. Мачеха у него, правда, ведьма еще та – выгнала взашей и картошку чуть не отобрала. Могла бы, наверняка еще и пинка бы дала, и карманы вывернула. Плаха не дал. Плаху она не трогает. Наверняка, отца его боится. Тот у Плахи мировой мужик. И еды ему никогда не жалко. Прижимаю крепче картошку за пазухой. Газета шуршит под курткой, а картошка еще теплая. И почему-то хочется улыбаться. Перескакиваю через лужи. Пробегаю мимо мусорных баков. Ныряю под арку и налетаю на черный фургон. Отпрыгиваю, прижавшись к стене. Картошка рассыпается по дороге. Несколько закатывается под мусорный бак. Я падаю на колени, на ощупь шаря руками. В сапогах хлюпает вода. Ненавижу дождь! Спина промокла. Ненавижу эту куртку! Ползу к мусорному баку – осталась последняя картошина. Что-то гремит о бак, падает крышка, хлопает дверца. И фургон, стоявший у баков, рвет с места.
Выжидаю, пока стихнет гул мотора. Краюха хлеба к картошке не помешает. Здесь частенько выбрасывают отходы, а Плахина картошка есть не всегда. Распихиваю намокшие картофелины по карманам, застегиваю куртку, натягиваю капюшон. Выбираюсь из-под бака. Оглядываюсь – нет ли кого. Но дождь распугал всех бродяг. Вот и хорошо: мне больше будет. Поднимаю крышку бака, подтягиваюсь на руках и перемахиваю вовнутрь. Воняет. Одежду снова стирать придется. Выдох. Мешок лежит сверху: большой и слизкий. Разрываю, в проделанную дыру всовываю руку. И пальцы вязнут в чем-то тягучем, как жвачка. Гадость какая. Рукавом закрываю нос, а другую руку просовываю глубже. Ничего не понять, что там. И волосы будто. Кукуруза, что ли?