— Алиса? Корф, ты меня пугаешь.
Я обнимаю Катю, целомудренно целую в кончик носа.
— Ничего не бойся. Я со всем разберусь и вернусь. Ложись.
Но она лишь качает головой и отпускает меня, наверняка перекрестив за спиной. Не дожидаясь лифта, сбегаю по лестнице. Катя говорила, что они с Алисой повздорили из-за памятника. Хмурюсь. Говорил же Кате, что это плохая идея. Нельзя хоронить живых, потому что обратное не доказано. Но она заупрямилась и поступила по-своему. И теперь переживает.
С такими мыслями спускаюсь в бар. Приглушенная музыка, пара посетителей у барной стойки и Димон с Алисой за столиком у окна. Алиса смотрит на ночную улицу, а Димон, завидев меня, кивает. Я успеваю только сесть на мягкий диванчик, как Алиса протягивает мне фотографию. Я смотрю долго, убеждаясь, что не ошибся и без очков зрение не подвело.
— Рассказывай.
— Что? — Алиса обнимает себя за плечи, продолжая глазеть на пестрящую светом витрин набережную.
— Все с самого начала.
Она кивает и заговаривает тихо.
Алиса.
Невольно подергиваю плечом от холодных капель, падающих с мокрых волос. Распахиваю дверцы шкафа, машинально перебираю одежду. И мысленно настраиваюсь на рабочий лад, припоминаю перечень дел на сегодня. Шорох ткани сопровождается хрустом бьющихся друг о друга вешалок. И звук этот так раздражает, что сводит зубы. Отрываю руку от одежды, прикрываю глаза.
Итак, на сегодня у меня утренний разбор полетов, после – визит в мастерские и деловой обед, вечером – аукцион. Среди разномастных деловых костюмов, брюк, блузок и платьев выбираю классический черный костюм: пиджак, юбка-карандаш, – и белая рубашка ярким акцентом.
Бросаю костюм на застеленную кровать. Следом отправляются чулки на ажурной резинке, черное кружевное белье, рядом ставлю туфли на шпильке. Теперь образ бизнес-леди завершен, частично. Идеальная и всегда популярная классика с легкой тонкостью моих пристрастий.
В принципе, неважно, что я надену. Алиса Ямпольская всегда выглядит безукоризненно. Это – аксиома.
Холодная улыбка трогает губы, а взгляд цепляется за отражение в зеркале. Идеальное тело: высокая грудь, упругие ягодицы, стройные ноги, плоский живот. Просто создано для сильных рук и откровенных ласк. Создано для мужчин.
Вот только я не стремлюсь кому-то понравиться. Не жажду ничьего внимания. Но пресса так и норовит влезть в душу, в любой удобный момент задать каверзный вопрос. Поначалу я тушевалась, избегала камер. Теперь же – каждый вопрос разбивается о быстрый холодный ответ с легкой полуулыбкой. И теперь я то и дело украшаю обложки модных глянцевых журналов. И не перестаю ловить на себе восхищенные взгляды мужчин и слышать завистливые шепотки за спиной. Всем хочется приоткрыть завесу тайн «Снежной Леди» или просто залезть мне под юбку. Но моя личная жизнь – табу для всех, как и мое тело.
Крупная капля скатывается по шее, в ложбинку между грудей. Торопливо смазываю ее, натягиваю халат, застегиваю на запястье золотые часы – подарок мужа. Делаю глубокий вдох и на выдохе выхожу из спальни. На цыпочках прокрадываюсь по коридору, заглядываю в детскую, где еще дрыхнут мои дети. Легкая улыбка трогает губы. Предназначенная только для них. Для моей семьи. Прикрываю дверь и спускаюсь вниз, останавливаюсь перед темной дубовой дверью, из кармана достаю маленький ажурный ключ. Тихий щелчок замка и я вхожу в темное нутро единственной в доме комнаты без окон.
Запираюсь. Справа щелкаю выключателем, и помещение заливает приглушенный голубоватый свет. Туже завязываю пояс халата, кутаясь от прохлады, накидываю капюшон на влажные волосы. Здесь всегда особый микроклимат. Для особых жителей. Скольжу взглядом по деревянным стеллажам по периметру просторной комнаты. Улыбаюсь расставленным на них куклам, как добрым друзьям.
Эсмеральда по-прежнему парит в своем бесконечном танце, а грустный клоун с тоской наблюдает, не в силах рассказать прекрасной цыганке о своей любви. Чуть выше грациозная балерина застыла в пируэте, а в самом центре одинокая скрипачка замерла, едва коснувшись смычком струн. И где-то под потолком зазвенело эхо ее робкой мелодии.
— Здравствуй, – подхожу к белокурой статуэтке. — Я обязательно сыграю. Вечером, когда никого не будет дома. Обещаю. А сейчас мне пора.
Бросаю короткий взгляд на часы. Через двадцать минут проснутся мои непоседы, и пробраться тайком обратно уже не получится. А они не должны видеть меня в растрепанных чувствах.
Короткий взгляд на одинокое фото в темном углу и в сердце больно колет тонкой иголкой. И воспоминания норовят пробраться сквозь многолетнюю броню, которой я огородила себя, спасаясь от боли и отчаяния. Воздвигла стену и не позволю ей рухнуть. Поэтому поспешно отвожу взгляд и выскользаю из комнаты, заперев ее на ключ до следующей встречи.