Горячие руки обнимают за плечи, и я подаюсь назад, прижимаюсь к сильному телу, и запах ментола щекочет нос. Я выдыхаю, высвобождаясь из не тех рук не того мужчины. И очарование полета развеивается. Становится зябко. Наверное, Дима чувствует перемены, потому что очень скоро мы снова оказываемся на земле. Где нас встречает та самая невысокая девушка с термосом горячего черного чая.
Отхлебывая сладкий чай, жмурюсь от удовольствия и приятного тепла, растекающегося под кожей. Расслабляющего, разгоняющего болезненные воспоминания. И чувствую рядом крепкое плечо чужого, но странно близкого мужчины. Разве так бывает? Разве так может быть, чтобы едва знакомый мужчина угадывал желания на раз—два?
— Кто ты? – осторожно спрашиваю я, зачарованно наблюдая, как ветер тормошит волосы Димы.
— Будем знакомиться заново? – удивляется он.
— Ты шпион? Работаешь на конкурентов? – не унимаюсь я, забыв про чай. — А может, тебя наняли, чтобы соблазнить меня? Или убить?
— Странные и запоздалые предположения, тебе не кажется? — он тоже отпивает чай из пластмассовой чашки термоса. Да уж, тут он прав. Хотел бы убить – убил бы, а не знакомил с кучей народа. Случись со мной что – целая толпа покажет, что видела меня в его обществе.
— Вижу, ты и сама все понимаешь, — усмехается Дима.
— Тогда кто ты? — и сердце сбивается с ритма, предчувствуя неладное.
— Спасатель, — спокойно отвечает Дима. — Но в одном ты права: меня действительно попросили найти тебя и узнать, как ты живешь.
— Кто? — и голос дрожит.
— Твой муж.
— Ты мне не веришь, — констатирует Дима, глядя в мое изумленное лицо. — Это нормально.
Он достает из кармана рубашки примятую фотографию и протягивает мне. На ней — Марк. Живой. Дыхание перекрывает, мир расплывается от слез, и я закусываю губу, чтобы не разреветься. Дышу глубоко. И только тогда рассматриваю снимок: Марк сидит на деревянной скамейке, вытянув ноги; лицо его изрезано мелкими шрамами, черные волосы сильно отросли; на смуглом лице легкая небритость, легкий прищур черных глаз и сигарета в кулаке. А рядом с ним сидит Джун.
И боль накрывает ослепляющей волной, ломает ребра, рвет легкие. Снимок выпадает из пальцев, и я медленно оседаю на землю. Меня тормошат, о чем-то спрашивают. Я не понимаю. А потом кто-то подхватывает на руки – я не вижу лица, ничего не вижу. Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Чихаю, отпихивая мужскую руку.
— Алиса, ты меня слышишь? — взволнованный голос Димы рядом.
Киваю, обнаруживая себя на переднем сидении Диминого джипа. А пальцы сжимают фотографию. Разве я не уронила ее? Фокусирую на ней взгляд. И слезы текут по щекам. Всхлипываю.
— Как? — выдыхаю, не зная, как и что спрашивать. Я тупо смотрю на лицо любимого мужчины и не верю. Не верю, что все это правда. А вдруг фотомонтаж? И сама же отметаю это предположение — у Марка нет ни одной похожей фотографии. Впрочем, фотошоп сейчас творит чудеса. А если обман, то зачем? И все эти мысли выливаются в одно слово. Но Дима снова понимает.
— Я не обманываю тебя, Алиса. Я просто приехал в гости к сестре и деду. У меня дед — лесник. А сестра с ним живет. Они Марка и нашли.
Я вздрагиваю на имени мужа, провожу большим пальцем по его глянцевому лицу. Катька его похоронила, а он живой. Живой. Разве так бывает? И сердце бешено стучит в груди, говоря, что бывает. Но я все равно не верю. Хоть и ждала этого пять лет.
— Отвези меня к нему. Прямо сейчас.
Дима морщится и качает головой.
— Боюсь, прямо сейчас не получится.
— Это еще почему? — и тревога бьется в висках. — Что с ним? Где он? Он же тут…
— Он тебя не помнит, — ошарашивает Дима. Я смотрю, не веря. Как не помнит? Дима же сам говорит, что Марк попросил найти меня. Или врет?