Старейшина терпеливо ждал, пытаясь прочесть эмоции по нарисованному лицу.
— Мне нужно срочно вернуться, — сообщили ему движения гибких пальцев, после того как правитель убрал тонкую пергаментную трубочку.
— Тогда и господину Одезри тоже, — решил Орур.
Злобные братцы тщательно разминали руки и пальцы человека, изредка зачёрпывая ароматную белую мазь. Бекар увлечённо пыхтел, подпиливая краем хвоста ногти на левой руке мальчишки.
— Ты чего такой мрачный? — поинтересовался, наконец, Диез — высокий злодей.
— Подумаешь, какой-то маг приезжает, — недовольно откликнулся Хин. — Зачем делать из этого прямо-таки событие?
— Кому? — спросил мелкий. — Я не делаю.
— Я тоже, — подхватил крупный.
— Зато для Келефа это, похоже, необычайно важно, — пробормотал рыжий упрямец.
Злодеи посмотрели друг на друга и широко злорадно улыбнулись.
— Не всё ж ему для тебя стараться, — заметил Диез.
— Но, оказывается, стоило ему подумать о себе, как ты недоволен и оскорблён, — подхватил Бемоль.
— Вот она — человечья благодарность, — довершил высокий драконикус.
— Но зачем ему этот маг? — возмутился мальчишка. — Что он даст ему такого, чего не можем сделать мы?
Братцы переглянулись, на сей раз серьёзно.
— Видишь ли, — сказал Диез без обычного хитрого оскала, — здесь просто личное.
— Как это: личное? — настаивал Хин.
Злодеи вздохнули.
— Увидишь — поймёшь, — заверил высокий.
— А если он попытается скрыть? — возразил мелкий.
— Думаешь, выйдет? — хмыкнул Диез.
— У Келефа не тот темперамент, — не отрываясь от работы, заметил Бекар.
Оба братца-злодея и Хин, округлив глаза, воззрились на него.
Держась в стороне, мальчишка исподлобья осматривал Сил'ан: незнакомое богатое платье с вышивкой нитями голубого металла вдоль края рукавов, подола и воротника; изящный серебряный пояс с подвеской; нити бриллиантов в волосах и тонкие, гравированные полосы бронзы, приколотые к прядям спереди наподобие серег.
Хахманух присел рядом с Хином.
— Красивый, правда? — спросил он, проследив взгляд человека. — Если бы ещё не маска.
— Даже Каогре-уана он встречал в обычном наряде, — недружелюбно заметил юный Одезри.
— А зачем ему старика очаровывать? — искренне удивился червь.
— А зачем — мага? — насупился мальчишка.
Хахманух успокаивающе похлопал его хвостом по плечу:
— Веди себя вежливо, — напутствовал он. — Гость к нам на пару дней и, кто знает, возможно, это знакомство очень пригодится тебе в будущем.
— У меня нет будущего, — мрачно уронил Хин.
— Ты перерастёшь такие взгляды, — мудрым тоном заверил лятх.
Рыжий упрямец хотел возразить, но заскрежетали цепи моста, и мальчишка напрягся, похолодел. Он до последнего надеялся, что маг всё-таки не приедет.
Едва крытая полотном повозка из Города прекратила скрипеть колёсами и фигура в красном ступила на подножку, Сил'ан сорвался с места и, не обращая внимания на любопытные и неодобрительные взгляды летней на стенах и во дворе, подхватил гостя за пояс, закружил в воздухе и осторожно поставил наземь.
Хин тотчас впился враждебным взглядом в чужого. Невысокий, как все люди, с горделивой осанкой, напоминавшей Данастоса или самого Келефа, маг щурил узкие, раскосые тёмные глаза. Серебристые волосы, прекрасно уложенные, обрамляли смуглое лицо, немного не дотягиваясь до плеч, а за спиной собирались в тонкий длинный хвост. Мантия кровавого цвета не уступала изяществом покроя одеяниям мага Дэсмэр. Мальчишку удивляло, как с человека, закутанного в тяжёлую парчу, не бежит ручьями пот.
— Почему ты сам приехал? — спросил уан на морите. — Я же не просил.
— О, — у мага оказался вкрадчивый, бархатный голос, — я ничего не понял из твоего письма. Переписка с разъяснениями обещала затянуться, а у меня выдалось свободное время. Совет назначил новую Главнокомандующую, и сейчас им несколько не до нашей братии. Если не возражаешь, пока я здесь — хотелось бы забыть о Весне.
Хин наклонился к Хахмануху и, спросив разрешения на мысленный диалог, подумал:
— На каком языке он говорит? Я понимаю его, но это же не морит.
— Не морит, — согласился червь. — Облегченный его вариант: униле — создан для людей и остальных, неспособных изучить настоящий язык Океана.
— Но я же выучил.
— Ты забываешь, — усмехнулся лятх, — что постоянно слышишь его с самого детства. Как по-твоему, кто-нибудь ещё может этим похвастать?
Маг и Сил'ан о чём-то перемолвились шёпотом, затем уан поманил к себе стражников, а гость обернулся к мальчишке и лятху, и Хин рассеянно отметил про себя: было в этом среброволосом человеке что-то необычайно располагающее и приятное. Он тепло улыбнулся, и мальчишка невольно ответил столь же искренней улыбкой.
— А ты, верно, Хин? — спросил маг, подходя ближе. На общем он говорил, сильно растягивая гласные, и чуть слышно шепелявя.
— Да, — вежливо ответил юный Одезри и наклонил голову.
— Я Лье-Кьи, — представился гость. — По вашим обычаям: Льениз. Он много о тебе рассказывал.
Хин смущённо потупился.
— Да, я знаю, что ты очень способный ученик, — довершил маг. — И всегда полагал, что мы недооцениваем чужаков.
— Спасибо, — пробормотал мальчишка.
— Уважаемый Хахманух, — маг подошёл к лятху, — для меня честь познакомиться с вами.
Гребень червя тотчас распрямился, брюхо оторвалось от земли.
— Ну, — всё же неловко ответил он, — я о вас всякое слышал.
Гость лишь улыбнулся вновь:
— Вы же верите своим глазам, а не чужим речам.
Лятх не нашёлся с ответом, маг коротко поклонился и вернулся к Сил'ан.
— Вот льстец, — мысленно сообщил Хахманух мальчишке.
Стражники вшестером вытаскивали из повозки огромную, покрытую защищающим лаком чугунную раму сложного решетчатого строения, затейливо украшенную иссиня-чёрными вензелями. Едва её край заблестел в лучах Солнца, Келеф тихо ахнул. Маг взглянул на него и довольно улыбнулся. Хин нахмурился, в форме рамы ему чудилось что-то знакомое.
— Но… — тихо выдохнул уан.
— Я продал деревню отца в Зиме, — предупреждая вопросы, заговорил Лье-Кьи, — и драгоценности матери. Вещи не имеют значения, когда уже никому не приносят радости. Так что рояль, о котором ты мечтал, теперь твой.
Келеф тихо выдохнул, потом покосился на мага, выразительно опустил ресницы и ровным голосом предложил:
— Пойдём, я покажу тебе крепость.
Хахманух командовал стражниками, разгружавшими повозку.
— Ох уж эти маги, — бурчал он себе под нос. — Вещей-то, вещей. И зачем ему на пару дней все эти коробочки, свёртки, ящички? Фе!
Хин, решив, что благоприятный для жалоб момент настал, высказал червю то же, что и драконикусам.
— Право, ты меня поражаешь, — отозвался лятх, не глядя в сторону мальчишки. — То схватываешь на лету, то выдаёшь отменную глупость — вот как сейчас.
Юный Одезри, несправедливо обвинённый, насупился:
— Тоже считаешь, что «вот она человечья благодарность»?
Червь встал на задние лапы, оперся хвостом о землю для равновесия:
— Он же рассказал тебе, кто он. Вы говорили о Сил'ан во время путешествия полгода назад.
— Посредник.
— И всё? — озадачился Хахманух. — А его роль в воспроизводстве себе подобных?
Хин задумался, стоит ли смутиться.
— Пожалуй, «посредник» — неплохое описание, — посчитав молчание ответом, продолжил лятх. — Ты знаешь, как размножаются люди?
Мальчишка поднял бровь.
— Если Якир не врал, то да.
— Хоть это не придётся объяснять, — благодушно проворчал червь. — Итак, представим условно, что и у Сил'ан есть женская особь — кёкьё, есть мужская — аадъё. Как-то они тоже соединяются и дают потомство. Всё это, в сущности, для тебя неважно. А теперь представим ещё и то, хм, будто все мы состоим из мельчайших частей — вроде как эта дорога из камней. Видишь, иных в ней не хватает? Так же и в нас. Некоторые шатаются и грозят выпасть. Их нужно укреплять, чтобы получить полноценное потомство, которое было бы более или, во всяком случае, никак не менее жизнеспособно, чем родители. Понятно объясняю?