- Кто? - Хин с любопытством обернулся к дороге.
- Наши вещи, - равнодушно пояснил червь и так же равнодушно возмутился. - А говорили, привезут с рассветом. Ну что за страна - никакого уважения к чужому времени. Я, может быть, весь день планировал, а теперь из-за их опоздания должен изменить все планы.
- А ты планировал? - спросил мальчишка, почему-то ему было весело.
Червь почесал брюхо о землю.
- Нет, - сознался он. - Я же не глупец, чтобы первый же день на новом месте планировать. Первый день положено присмотреться, оценить: что да как. А потом уже, зная обстоятельства, приноровиться к ним. Гибким надо быть, вот так, - он пару раз изогнулся всем телом.
Хин попробовал повторить.
- Не в прямом смысле, - заметил ему Хахманух. - И у тебя так не получится. Что и говорить, твоему телу до моего далеко.
- Да, пожалуй, - согласился мальчишка, разглядывая червя.
- А я и не такое могу, - хвастливо сказал тот.
- А я ничего не могу, - вздохнул Хин.
Хахманух повернул к нему голову, посмотрел внимательно.
- Да ладно тебе, - пробасил он, отворачиваясь. - Ты говоришь на общем, так?
- Все на нём говорят, - грустно ответил мальчишка.
- Кабы так, был бы я переводчиком? - усмехнулся червь. - Так что, видишь, ты умеешь то, чего не умеет мой друг. И ты пока ещё молодняк. Подрастёшь, заматереешь - там и умения появятся, не успеешь оглянуться.
- Так вы с уаном друзья? - удивился Хин. - Вы же такие разные.
- Он мне друг, я ему - нет, - серьёзно сказал Хахманух. - Он не связывает себя обязательствами с другими существами. Келеф - мизантроп.
- А что это?
- Ну, - протянул червь, - смягчая краски, скажу так: он не очень любит других Сил'ан, лятхов, людей, эльфов.
Хин заулыбался.
- Странная реакция, - отметил Хахманух.
- Я думаю, это очень интересно: взять и не любить людей, - ответил ему мальчишка.
- Поверь мне, это безопасней, чем любить и верить безоглядно, но тоже не панацея от ошибок.
- А кого он любит? - весело поинтересовался Хин.
Червь задумался.
- Рыбу, - сказал он, наконец. - Правда, при этом он с удовольствием её ест.
Телега с вещами подъехала уже так близко, что стало слышно, как в ней что-то гремит и перекатывается.
- Если только они что-нибудь расколотили, - флегматично изрёк червь, - я спущу на них драконикусов.
Он пошёл навстречу телеге. Хин понял, что сейчас переводчику будет совсем не до него, и вернулся в крепость. Он хотел посидеть в тёмной столовой, но та была заперта, тогда мальчишка прошёл на кухню, оторвал кусок хлеба и принялся есть. Затем набрал кувшин воды, чтобы вылить на голову Тадонгу, но потом решил, что тот всё равно не оценит его помощи, да ещё и наябедничает матери.
Мальчишка ещё побродил по крепости, даже подошёл к стене, в которой был тайный проход на вторую половину, но просто погладил ко всему безразличные камни и вернулся во двор. Телега уже уехала, червь ушёл, Вельрика и Вирра так и не появились, и Хин развлекался тем, что пинал мелкий сор ногами. Он обернулся, почувствовав чей-то взгляд. По мосту плыл Сил'ан, всё в том же чёрном платье, красиво блестевшем на Солнце.
- Ясного утра, уан Келеф, - вежливо поприветствовал его мальчишка.
Чёрная фигура двигалась так величественно и беззвучно, что Хину было даже немного боязно с ней заговаривать. Услышав приветствие, Сил'ан окинул его взглядом с головы до ног.
- Ой, - вдруг сообразил Хин, - извините. Вы, наверное, меня не понимаете.
- Онге, Одезри-сиэ, - перебил его уан, проплывая мимо. На мгновение его высокая фигура заслонила Солнце.
Мальчишка проводил глазами мех на его воротнике.
Сил'ан ещё от двери услышал, как Хахманух распоряжается:
- Ещё немного влево.
- Так? - хором спросили его другие два червя.
- Ещё чуть-чуть.
- Так?
- И ещё… Нет! Много! Назад!
- Так?
Переводчик, похоже, задумался - наступила тишина. Уан отцепил нижний конец шлейфа от прячущих его под верхней юбкой зажимов и позволил ему с шорохом волочиться по не слишком чистому полу. Хахманух, конечно, услышал его и заспешил навстречу.
- Сю… Келеф! Иди сюда, взгляни!
Сил'ан отчеркнул в воздухе перед собою горизонтальную линию ладонью. Червь удивлённо встопорщил гребень и, пробормотав: "Шесть секунд", - вновь умчался в залу. Там распорядился:
- Да, хорошо. Вешайте так.
После чего вновь выбрался в коридор.
- В чём дело? - негромко поинтересовался он. - Я тебе говорил одному к реке не ходить.
- Оставь вещи сложенными, - сказал ему уан.
- Драконикусы уже собирают клавесин. А мы что, уезжаем?
- Ты заметил, как пусто снаружи?
Червь опустил гребень.
- Сначала мне тоже это не понравилось, - признался он. - Но я думаю, госпожа Одезри успокоит людей, даже если они собрались где-то, чтобы выступить против нас. Она понимает, что мы прибыли сюда помочь ей. К тому же с ней ведун. Всё будет хорошо, только нужно дать людям время привыкнуть к нам.
Сверху раздалось тихое покашливание. На потолке сидел паук, пыльный и усталый.
- Опять подслушиваешь, Синкопа? - укорил его Хахманух.
- Нет, - ответил паук.
- Так я и поверил.
- Серьёзно.
- Это дорожная пыль, - заметил Келеф.
- Я прокатился в деревню, - сказал паук. - И у меня к вам вопрос. Уж извините, если напомню Ре.
- Слушаю, - флегматично отозвался червь.
- Мы разве планировали рассказать людям о воздушной армии? Просто я что-то не понимаю, какая нам с этого выгода.
Уан и переводчик переглянулись и замерли, что-то быстро обдумывая.
- Ясно, - заключил Синкопа. - Шутки кончились. Хотите знать, что я слышал?
По возвращении в крепость Надани сказалась больной и заперлась у себя в комнате. Она боялась встречи с уаном, и молила Богов, чтобы люди деревни напали как можно скорее, и пусть бы им всё удалось. Гебье, искренне взволнованный и удивлённый, явился осмотреть её. Ему оказалось достаточно единственного заклинания.