- Так я прощён? - Келеф, проказничая, одарил червя колдовским взглядом из под ресниц.
Переводчик задумался.
- Помни, - наставительно пробасил он, - что молодняк есть молодняк. Ты и сам-то, пожалуй, не таким был, как сейчас. Вот и он разовьётся, окрепнет - совсем другим станет. Страшнее человечьих детей мало на свете существ. Моргнуть не успеешь, а они уже не такие, как про них думаешь, так что брось ты это баловство - добра не выйдет. Хотя в одном ты прав, что должным не остаёшься.
- Ты кое-что упускаешь из виду, - весело и легкомысленно ответил уан.
- Да неужели? - насторожился червь.
- Едва он переменится, как перестанет быть мне полезным, и мы пойдём разными дорогами.
- Вот это правильно, - повеселев, согласился Хахманух. - Так и должно быть, как заведено природой.
- Замечательно, - подытожил Синкопа, - только время идёт. Ну что, и дальше болтать будем или всё-таки репетировать?
Мост опустился и поднялся в последний раз, и раньше, чем Солнце добралось до полуденной вершины, старейшины всех деревней владения собрались на совет под навесами. Стражники, выдворенные оттуда, без удовольствия отправились искать тень в башенках. Те из них, кому повезло меньше, вынуждены были остаться во дворе и не подпускать к тяжёлым шкурам и полотнищам, скрывавшим собрание от чужих взоров, любопытных.
За навесами было так же жарко, как и во дворе, пахло пылью и несвежим мясом. Кто-то из воинов догадался принести крышку стола, найденную среди хлама, на ней и разложили карты. Света, сочившегося через щели между неплотно завешанными шкурами, старейшинам хватало, и всё же кто-то успел запалить факел, одиноко торчавший из покосившейся скобы в стене. К прежним запахам прибавился терпкий аромат дыма, благотворно подействовавший на людей - каждый из них, должно быть, вспомнил о привычных собраниях вокруг костра в родной деревне и успокоился.
Орур не стал заговаривать первым: хотя он и был молод, но достаточно знал нравы летней. Сейчас старейшины, наиболее честолюбивые и умом обделённые, должны были сцепиться в бессмысленной схватке за главенство. Следовало подождать, пока они накричатся и устанут - тогда и начнётся серьёзный разговор.
Он отошёл к столу, присел на корточки и принялся перебирать ворох карт - все их следовало изучить и свести в одну. Старики за спиной летня визжали, шипели, хрипели и брызгали слюнями. "Хорошо, что он нас сейчас не видит", - неожиданно подумал старейшина.
Наконец, спорщики выбились из сил. Орур прочёл во взглядах остальных людей молчаливое ожидание и, собравшись с мыслями, заговорил. Он велел себе не думать о том, верным ли окажется принятое им решение - куда важнее сейчас было не допустить раскола.
- Сойдёмся на том, избегая дальнейших споров, что ни один из нас другим приказывать не должен. (Летни сотворили согласные жесты.) Мы давно уже решили, что все деревни равноправны и свободны, и наши люди не поддержат возвышение какой-либо одной.
- Нет, всё это, конечно, хорошо, - перебил его другой старейшина. - И даже справедливо. Да только много так не навоюешь. Где видано войско без предводителя?
- Я к тому и клоню, - спокойно выговорил Орур.
- Понимаю я, к чему ты клонишь, - сказал ему третий. - Да только умно ли это: доверяться чужому? Людей что ли у нас не хватает?
Иные из старейшин переглянулись.
- Не в том дело, человек он или что другое, а в том, что он - уан, - возразил Орур.
- Стало быть, самим в яму прыгать? - усмехнулся кто-то.
- Не нужен нам уан, - поддержали его пятеро старейшин. - Прошлый был человек, а и то, как вспомнишь, так ужас пробирает до костей.
- В мире не одни двери, - довершил седой мужчина, говоривший третьим. - И без уана обойтись можно.
- Вправду? - улыбнулся Орур. - Уж как я голову ломал, а не увидел другой двери. Кого же поставим над собой? И, что важнее, по какому праву? Ведь, как всегда бывает, один человек откроет новый путь, да не пойдут ли за ним другие? А дорожка-то заманчива.
Летни задумались.
- Глупость всё это, - поддержал его доселе молчавший старейшина. - Из воинов что ли выбирать станем себе предводителя? Да ведь нарекать нам его придётся уаном. А потом что же? Выбрать одного из нас опасно, но возвеличить того, кто не умудрён годами, и опоить дурманом власти - дорого может стоить. Что если пойдут за этим храбрецом, не понимая куда, вдохновлённые молодостью его, дерзостью и отвагой, против нас наши же люди? Верная это погибель, не говоря уж о том, какой несчастливой традиции мы можем положить начало.
После долгого молчания ему ответил третий старейшина:
- Складно говоришь. Но чем же лучше чужого поставить над нами? Наш человек не сбежит, здесь его дом. А чужой, случись что, мигом скроется за весенней границей - только его и видели!
- Да разве мы можем победить?! - визгливо воскликнул один из бывших спорщиков. - А вы сцепились: кто да кто, будто речь о том, кому трофеи делить.
Третий старейшина нахмурился. Возражавший ему сухой, лысый летень мрачно ответил:
- Воинов у нас мало, что ни говори. Даже когда загонщики вернутся, всё равно.
В наступившей тишине Орур проговорил с видимостью спокойствия:
- Уан Кереф сказал, что его поддержат два ведуна и маг.
Старейшины переглянулись, иные посмотрели на мужчину искоса.
- А много ли это даст? - решился обнаружить своё невежество третий.
- Не знаю, - честно признал Орур.
Собрание снова переглянулось и замолчало. Мужчина видел, что они колеблются, выждал некоторое время и добавил:
- Всё-таки он воин воздушной армии Весны.
- И что с того? - грубо спросил один из стариков.
- Да ты дослушай, - одёрнули его сразу трое.
- Из отборных, значит, войск, - протянул лысый.