- Так ты хочешь благодарности?
- Да нет, - мальчишка отмахнулся. - Просто не стой как над обрывом.
Келеф опустил голову и встретился взглядом с человеком. Оранжевые глаза ласково светились в полутьме. Хин рассмеялся:
- Ты меня гипнотизируешь? - лукаво предположил он.
- Проводи меня ночью до реки, - попросил Сил'ан.
За Кольцом рек оказалось намного теплее, чем в скрипящей песком саванне, и всё же Хин чувствовал на щеках холодное дыхание ночи. Он стоял спиной к воде и смотрел на чёрный лес, шевелившийся на слабом ветру, точно огромное спящее животное.
- Знаешь, - сказал юный Одезри вслух, - местные рассказывают, что когда скрипит песок - на самом деле смеются Боги. При каждом моём шаге я слышал вой, визг, рёв. Сотни диких звуков. Но шёл ты, и пески молчали.
Тихий шелест шёлка был ему ответом.
- Обернись, - прозвучало негромко.
Хин посмотрел назад через плечо и, никого не увидев, с удивлением повиновался. Лирия выглянула из-за облаков и осветила белую фигуру недалеко от берега. Руки Сил'ан опирались на воду, что на твёрдую землю, волосы спадали на спину и плечи, реяли в воде тёмным облаком, а за ними виднелось что-то светлое, широкое.
- Хвост? - потрясённо выдохнул Хин.
- Лучше, - довольно откликнулось дитя Океана и Лун. - Но можешь называть и так.
- Зачем же обувь?
- Людям легче думать, что ноги есть у всех, и не волноваться.
Блеснув в лунном свете, Сил'ан гибко выгнулся и нырнул на дно. Хин потерял его среди стаек красных рыб, сел на траву и окинул взглядом водную гладь. Лунная дорожка, слегка наморщенная рябью, делила её пополам. Десяток минут спустя Келеф с тихим всплеском вынырнул на середине реки, перевернулся на спину.
- На тебе белое платье? - спросил мальчишка.
- Оа, - был ответ, - это только я.
Хин улыбнулся:
- А чешуи у тебя нет?
- К сожалению, - легкомысленно ответил уан, снова нырнул, проплыл под водой и показался в полосе лунного света. - Когда-нибудь ты увидишь Разьеру. Вокруг селения простираются пески, всюду, куда только хватает глаз. Угасает Солнце и, стоит подняться ветру, как из-под земли возникает удивительного тембра музыка. Позже я сыграю тебе похожую на эрху. Местные тоже сочиняли легенды, и я отправился там побродить. Оказалось, звучали сухие стволы, сохранившиеся с давних времён. В Лете не всегда была пустыня, я догадался об этом раньше истории со статуей. То, что нам рассказывают о прошлом мира, выдумка и ложь. Лие просил отступить, но я хочу понять, о чём пытается напомнить ветер, забираясь в пустотелые стволы давно умерших деревьев.
Мальчишка лёг на живот, укрылся сверху шкурой, уан подплыл ближе и повторил его позу в воде. Хин невольно рассмеялся:
- Как тебе удаётся на неё опираться?
- Так же как ходить по суше. Я просто не касаюсь поверхности, но так близко от неё, что человек не может заметить разницы.
- Паришь? - мальчишка озадаченно поднял брови.
- Без этой способности я мог бы лишь ползать, - улыбчиво согласился уан. - У меня нет костей.
- Вот как, - хмыкнул Хин, отвёл волосы за уши. - А воины всё пытались заставить тебя потерять равновесие в поединках.
- Невозможно, - согласился Келеф. - К тому же я тяжелее их раз в двенадцать, если не применять способность. Сильнее во столько же. Настоящее чудовище.
- Уже нет. Я и Синкопа слышали разговоры во дворе вчера. Стражников тронуло твоё сочувствие бедной Ценьхе. Они теперь иначе относятся к музыке. Раньше воротили носы с предубеждением, но два дня назад она яснее слов рассказала им о боли, одиночестве, бессилии, ропоте, отчаянии - о чувствах, понятных и пережитых не раз.
- Они сами себя обманули, - тихо сказал уан. - Ты-то знаешь: мне плевать на Ценьхе.
- Мне тоже, - сказал Хин. - Почему должно быть иначе? Я её не видел. Да и говорили, будто она не в себе. Что за жизнь она прожила? Мать умерла, отец вспомнил о ней лишь тогда, когда потерял наследника. Того страшнее - что за жизнь у неё была бы. Кто решил, что смерть - непременно горе? Пусть бы те, кто окажется никому не нужен, умирали ещё в младенчестве! Может ли сама Дэсмэр объяснить, зачем им появляться на свет?
Мальчишка долго молчал, потом смело посмотрел в яркие глаза:
- Я отвечу на твою откровенность. Ты спрашивал однажды, в чём моя беда. Я тогда сказал, что не знаю. Это неправда. Знаю.
Келеф молчал, Хин задержал дыхание, глядя на матово-белую в лунном свете кожу, на капли воды на ней, горящие серебром.
- Смерть кажется мне избавлением, - произнёс он, наконец, - дор?гой к единственному человеку, который мог бы любить меня и понимать, которому я был бы по-настоящему нужен. Я отдаю себе отчёт, что это только мои фантазии. Будь он жив, наверняка, и ему бы не оказалось до меня дела.
Дверь открылась, Хин услышал шорох на потолке, отложил книгу и тяжело вздохнул.
- Не запоминается? - поинтересовался Синкопа.
- Я не понимаю, - взмахнул руками мальчишка, - зачем непременно всё учить наизусть? Какая это по счёту? Сколько десятков томов я могу прочесть по памяти дословно? Нельзя разве поставить её на полку, а, когда будет нужно, открыть и найти нужные строки?
- Можно, - согласился паук, сбегая по стене. - В мирах, откуда валятся к нам чужаки, так и делают.
- И в чём подвох? - осведомился Хин.
- Человек в силах запомнить и сотню, и тысячу томов при правильном обучении, - сказал Синкопа. - Почему он должен отказываться от этого? Зачем разыскивать нужный фолиант среди множества других на стеллажах? Да так можно биться над чем-то целую жизнь и даже не знать, что это давно открыто и изучено? К чему отказываться от владения информацией? Разменивать глубину знаний на ширину личных библиотек? Да и взгляни на это с другой стороны: сейчас мы запечатлеваем на пергаменте лишь самое важное, книг немного, того меньше копий каждой. Их называют сокровищем, они драгоценны. Если их станет больше, человек запутается в их изобилии, перестанет ценить, сочтёт обыденностью, станет проглядывать, а не читать. И, самое страшное, начнёт судить. А сколько кожи потребуется, сколько красок, сколько загромождено будет помещений. Зачем - можешь ты мне ответить? Чтобы потакать лености? Когда горели библиотеки в мирах чужаков, б?льшая часть хранившихся там текстов оказывалась безвозвратно утерянной. Когда же в Весне однажды случился пожар, книги - все до единой - восстановили по памяти. К тому же, если брать их лишь чтобы выучить и вернуть в хранилище, книг хватает всем ищущим знаний. Понимаешь, - паук выразительно поднял передние лапы, - никому из нас не нужно то, что легко доступно - это быстро наскучивает. Каждый из нас жаждет борьбы и побед. Так, если сказать человеку: "Тебе поможет обрести надежду лепесток с цветка у твоих ног", он сорвёт лепесток, но, скорее всего, не ощутит ничего. Если же направить его через десять гор и долин, описать чистое озеро и неведомую траву, растущую на его берегах и расцветающую лишь в полнолуние Сайены, тогда - коли он пустится в путь и найдёт её - неужели же не разыщет и надежду, идущую об руку с желанием жить? Когда за необычайные заслуги, можно сказать даже подвиги, человек получает как высшую награду допуск в библиотеку на день, он узнаёт за этот день больше, чем чужак, для которого в его мире ворота открыты всегда, да только он проходит мимо, торопясь чего-то достичь, не думая о том, кто он уже есть.