Где ты, блин?
Отправлено. Доставлено. Прочитано.
Ура!
Смотрю на три мигающих точки. Взволнованно жду. Ладони потеют. И я почти не слушаю, что говорит дядя Леша.
Забей мне место в первом ряду.
И это все? Как он вообще собирается дойти до первого ряда незамеченным? Да, тут есть место как раз для Демы, но опоздать – хуже, чем вообще не прийти.
Шепчу Алине, мачехе Демьяна, что блудный сын скоро придет. Она, кажется, волнуется еще сильнее меня, так что приходится сжать ее ладонь, выказывая поддержку. Ну взрослая же женщина, ей тридцать два, а паникует хлеще меня.
– …идея принадлежит моему сыну. А вот и он! – раздается громко на всю комнату, и все синхронно оборачиваются, глядя на крадущегося по стеночке Дему.
Прикрываю рот ладонью, пряча усмешку. Все удивлены, но при этом расслаблены. Слышу пару щелчков камерой, но потом охранник что-то бормочет, и все стихает.
– Демьян Алексеевич, опаздывать нехорошо.
Дема поправляет черный пиджак и отлипает от стены. Уже нет смысла скрываться. Он находит меня взглядом, я показываю на свободное место рядом. Измайлов подмигивает, будто мы в коридоре университета. Мое настроение стремительно подскакивает, словно ему придали ускорение. Улыбаюсь ему в ответ и машу рукой в знак приветствия. Хорошо, что теперь я не одна.
– Да вы всю парковку заняли, не подъедешь, – укоризненно заявляет Дема, и зал взрывается хохотом.
Он сегодня звезда, в этом никаких сомнений. Демьян ныряет в общение с журналистами так легко, будто каждый день давал интервью. Когда только подготовиться успел?
Я включаюсь в беседу. Мне теперь интересно каждое слово, которое произносит младший Измайлов. За месяц лета, что мы не виделись, Дема будто вырос. Слишком быстро и слишком хорошо. Он стал серьезнее, умнее – в прошлом году я не замечала за ним поставленной речи. Или он прятал все свои навыки? Берег до лучших времен? А может, я просто не спрашивала? Мы болтали об учебе, обсуждали музыку и кино, иногда спорили о принятых решениях, делились планами, угощали друг друга кофе, но не лезли в душу с расспросами.
Когда Дема заканчивает, прокатываются бурные аплодисменты. Герой конференции идет прямиком ко мне, где в первом ряду осталось единственное свободное место. Он улыбается, довольный собой и произведенным впечатлением, садится на стул и наконец расслабляется, расстегивая пуговицы на пиджаке.
– Вы кто, молодой человек, и куда дели моего друга? – Смеюсь, а взгляд против воли приклеивается к Демьяну. Он и правда сегодня другой, какой-то взрослый, уверенный, но без самодовольства. – Ты был крут, – шепчу восхищенно, и Дема улыбается шире. Кажется, он никогда не был таким довольным, как в этот момент. Ну или я просто не видела его счастливым.
– О, да. – И не думает скромничать. – Может, по пути на вечеринку заедем за фри и наггетсами? – шепчет искуситель, и мой желудок отзывается на предложение довольным спазмом. Я терпеть не могу все эти изысканные закуски, от которых на следующий день живот урчит так, словно я съела живых червей.
– Зачем ты сказал? Теперь я хочу еще и мороженое!
– Заметано.
Объевшиеся, мы заходим в большой красивый зал, задержавшись на входе в фотозоне. Неинтересный вечер теперь и вовсе кажется утомительным. Светские тусовки не для меня: бомонд высокопарно общается и всеми силами старается делать вид, что каждый здесь не полощет друг другу кости за спиной. Никакого уважения, никакой искренности – только голый расчет и навязанная необходимость улыбаться, стоя в красивом платье или дорогущем смокинге, лишь бы другие не забыли, как ты выглядишь.
– Алиса, ты неотразима. – К нам подходит директор местного спортивного клуба. Все спортивные мероприятия проходят при его непосредственном участии. Сергей Валентинович уже намекал мне, что после выпуска содержать горе-теннисистку не будет, но пока я прибыльный актив, который добывает ему трофеи на городских и областных соревнованиях, гайки не закручивает. – Демьян, – они пожимают друг другу руки.
– Добрый вечер, – киваю, тогда как на самом деле мечтаю уйти как можно скорее. Я терпеть не могу встречи с Воробьевым. Он каждый раз грозится завершить наше сотрудничество, а сегодня слушать это я не хочу.
– Знаю, что такие приемы не место для подобных разговоров. – Он наклоняется и понижает голос, так что приходится податься вперед, чтобы расслышать. – В декабре приедут испанцы, они ищут в свою лигу таланты. Один клуб заинтересовался твоей игрой. Это твой последний шанс.
– Хорошо, – только и могу ответить. В голове шум, мысли несутся вскачь. Это правда? Я не верю. Три месяца, чтобы подготовиться и показать, на что я способна. Всего лишь три, за которые нужно столько всего успеть! Я сильнее сжимаю плечо Демьяна, боясь упасть. Ноги отказываются держать, они становятся ватными.