— Долго ждать? — спрашиваю я блондинку в короткой юбке, стоящую в начале очереди.
— Он уже там какое-то время с профессором Спаркс, — отвечает она, драматично закатывая глаза.
— Ты думаешь, они вместе? — спрашивает другая девушка с кислым выражением лица.
— Я не вижу обручальных колец, так что это не имеет значения, — с ухмылкой отвечает блондинка. — Я постаралась сегодня выглядеть особенно мило. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Теперь уже я закатываю глаза. Я наслаждаюсь тем фактом, что сегодня утром Риз был полностью в моем распоряжении. Это меня он потребовал, чтобы я была в его постели, когда он вернется домой. Это должно что-то значить. Верно?
И все же какая-то огромная часть меня не может не испытывать раздражения, когда я разворачиваюсь и ухожу. Я решила пойти на работу. Если у него возникнут с этим проблемы, он может пойти и найти меня. Я уверена, Мэй и охранник у ворот уже сказали ему, что я ушла из дома. Если он захочет поговорить со мной, он знает, где искать.
Я думала, что он может появиться после одного из моих занятий. Я следила за ним, но так ни разу и не увидела. Я немного пофантазировала, как он выслеживает меня и тащит в свой кабинет, чтобы отшлепать, потому что я пошла против его приказа.
Несмотря на раздражение, мое тело начинает реагировать на эти мысли, и я убегаю. Интересно, собирается ли он разыскать меня. Одно я знаю точно: Риз всегда получает то, что хочет, и прямо сейчас он хочет меня.
Глава 14
Риз
— Останови машину! — кричу я своему водителю, и внедорожник резко останавливается у «Врата Рая».
Я чертовски зол, когда выхожу и захлопываю дверь. Когда уходил, мне следовало привязать ее к гребаной кровати, как я и хотел.
Профессор Спаркс говорила слишком долго, и когда я, наконец, выпроводил ее из своего кабинета, ко мне уже выстроилась очередь из студенток. К счастью, только две из них были на моих занятиях, и у каждой из этих студенток были серьезные вопросы.
Другие были здесь только для того, чтобы пофлиртовать, и это чертовски раздражало меня. Это была пустая трата моего и их времени, так что я, возможно, не слишком любезно с ними обошелся. Мне было наплевать, потому что я не мог дозвониться до Хайди. Я пытался дозвониться до нее не меньше дюжины раз, но каждый раз попадал на голосовую почту. Либо ее телефон разрядился, либо она отключила его, чтобы намеренно игнорировать меня.
Когда я позвонил домой, Мэй сообщила, что она ушла на занятия и с тех пор не появлялась дома. Я зашел к ней после первых двух занятий, опоздав на свою лекцию. Я убедился, что она меня не видит, но мне отчаянно хотелось хотя бы разок взглянуть на нее.
Тогда я разозлился на то, как сильно она меня отвлекала, но не мог остановиться. Я стал одержим ей, и я должен обладать ею. Я должен быть рядом с ней. Мои действия могут показаться безумными, но на данный момент я уже полностью поглощен ею. Что в этом безумного?
У главного входа в клуб вышибала вытягивает руку, останавливая меня. У здания выстроилась очередь из людей, и я задаюсь вопросом, кто, черт возьми, приходит в стрип-клуб во вторник. Затем вижу табличку «Вечер любителей», на которой указано, что студентам выпивка за полцены.
Дважды черт возьми.
— Я не могу впустить тебя, — говорит вышибала, качая головой.
— Послушай, я войду, так что сейчас нужно договориться о цене. Сколько нужно заплатить, чтобы я прошел через эту дверь?
Он смотрит на меня, а затем вздыхает, оглядываясь через плечо, а затем на вход.
— Отлично, но скажешь им, что пробрался через черный вход. — Он протягивает руку ладонью вверх, и я опускаю в нее пачку наличных.
— Не волнуйся. Я не планирую оставаться, — говорю я, направляясь прямиком в ВИП-зону.
Что, если она на сцене? У меня волосы встают дыбом от того, что каждый возбужденный студент колледжа в этом зале видит ее всю. Я сойду с ума, если не найду ее в ближайшее время.
Никто не останавливает меня, когда я прохожу в дальний конец зала и начинаю осматривать бар. Когда замечаю ее, прислонившуюся к дальней стене с пустым подносом, я направляюсь прямиком к ней. Я чувствую себя быком на арене, который увидел красную тряпку. Мои мышцы напрягаются, когда я, наконец, вижу, что на ней надето, и скрежещу зубами.