Хммм…
Шлёпанец, болтавшийся на ноге, наконец, свалился, тем самым вернув меня на землю обетованную. Только и успела что отвести взгляд, когда Михаил Водилович вылез из салона Мини купера. Уставилась невидящим взглядом на фордовский щиток приборов.
Игнорировала Михаила Вадиловича все те секунды, которые он потратил на обратный путь.
- Ну как ты тут, Валер? Никто не обижал?
- Пффф… - Остальные слова застряли в горле, когда Михаил как ни в чём не бывало стал устанавливать небольшой столик прямо напротив меня. Когда походная мебель была увековечена на обломках пластика, мелких стекляшек и пока ещё не успевших покрыться дорожной пылью ручейках антифриза, он вернулся к Куперу за ожидавшими его раскладным стулом и термосом.
В сотый раз за последний час спросила у вселенной – за что?! За что, блять, мне всё это?! Только вот ответом мне была наглая ухмылка и колючий взгляд.
- Пуэра?
- Чего, блять?!
- О, так ты не по теме что ли, Валер?
- Прикинь! – На полной желчи ответ он усмехнулся, и только. В очередной раз почувствовала отвратительное послевкусие собственного яда, тогда как Михаилу От-бога-водиловичу было хоть бы хны. Вон, сидит на своём раскладном стуле и крышку от термоса натирает краем футболки…
- Человек и кошка будет челокошка, - пропел он как будто между делом. Единственное, что меня сейчас «порадовало» - в очередном пассаже не было и намёка на моё имя. Но как же всё равно бесил…
- Убейте меня… – Прошипела себе под нос. Схватила телефон. Именно сейчас хорошие новости были мне просто необходимы. Хотя бы на мгновение соприкоснуться с адекватным миром. Услышать, что скоро Серёга будет здесь. Удостовериться, что кошмар скоро закончится… Другими словами, я хотела укрепиться в терпении, чтобы точно выдержать всё это безумие…
Скажи, что уже подъезжаешь! Скажи! Умоляю! – Моя беззвучная просьба затерялась между длинных гудков. Вторая попытка дозвониться тоже оказалась неудачной. Серёга не отвечал.
Просто отлично! Один ушёл в глухой игнор, а второй несёт бред без передыха…
- Так, Валер, смотри, посуда чиста як агнец. – В подтверждении словам мне была продемонстрирована «кружка» с остатками чёрно-коричневых полос по окружности у самого донышка. – Отполирована вот этой натруженной рабочей рукой. – Теперь лязгнули браслеты - фенечки. Изумрудный камень разбросал повсюду солнечных зайцев…
- Что мне сейчас нужно сделать? Произнести хвалебную речь твоей рабочей руке, которой не то что руль херово крутишь, но и ливер по вторникам дрочишь? Или восхититься полнейшему дебилизму, что вылезает из тебя с завидной постоянностью?
- О-ля-ля! А почему же только по вторникам?
- Иди на хер! – В моём словесном нападении было много чего обидного, а его задел лишь вторник…
За что мне всё это?!
Ответь! Ответь! Ответь!
И вновь моя молчаливая полная бешенного отчаяния мольба осталась без ответа, как и попытка дозвониться. Либо Серёга выключил звук, либо…
Блять, второе либо меня никак не устраивало. В любой другой день, но не сегодня…
Отвратительный запах отвлёк от тягостных дум. Повернулась к мастеру игры на нервах. Он как раз протягивал мне «кружку». Смрад шёл как раз от неё, точнее, от той чёрной жижи, что омывала борты пластмассовой крышки.
- Что это за дрянь?!
- Это Пуэр, Валер.
- Аааааа. Ну теперь понятно… Пуэр! Как же я сама не догадалась?! Нет, ну я так для проформы всё же спрошу. Ты в курсе, что твой пуэр воняет грязными носками?
- Ещё и грибами, кстати.
- А, ну то есть ты в курсе. Фух, прям камень с души. Слушай, а можешь вонять пуэром где-нибудь в другом месте?
- Попробуй, Валер. Честно, я из самых чистых побуждений. На вкус вполне достойно. А эффект…
- Послушайте, Михаил… Я честно не понимаю зачем вы всё это делаете. – Начала говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало. – Да мне по сути по хер. Единственное, что меня сейчас волнует… - перевела дух, но на последней секунде всё же сорвалась, - Это съебаться с этой дороги и забыть, блять, твой пуэр как страшный сон!
- Да ладно тебе, красавица, хороший ведь чай. Шестьдесят рублей за грамм. Но он того стоит.
Я промолчала. Затем и вовсе отвернулась в противоположную сторону, хотя там и смотреть можно было только на алюминиевые ограждения, да встроенные в них светоотражатели прямоугольной формы.
Швыркающий звук продрал кожу, залез под мясо, и, наконец, полоснул по нервам…