- Может, хоть спинку опустишь? – Мне самой было противно от брюзжания в голосе, тогда как Михаил заулыбался ещё шире.
- Валерка, ради тебя всё что угодно. – Кресло на самом деле пришло в движение, только это мало чем мне помогло. Как к нему правильней подступиться я всё равно не придумала. – Что-то ещё?
- Ещё можно заткнуться. – Упёрлась одной рукой о наклоненную спинку, второй о водительское кресло. С остальным было сложнее. – И ноги как-то в кучу собрать, блять!
- Валерка, ты там не замёрзла ещё с голым задом стоять? – Улыбнулся как-то совсем уже не хорошо, ещё и руки за голову закинул. Мол, он и не торопится особо. Полежит себе тут, пока я булками мнусь…
Его рубашка задралась, открывая взору лобковую зону, испещрённую венами. Член опять качнулся. Даже блять он издевался надо мной в этот момент…
Упёрлась коленом о кожаное сиденье, подстроилась под нужным углом, чтобы не упасть. И уже после этого перекинула ногу через него.
- Здрасьте. – Сказал Михаил, как-то сразу подхватывая меня под ягодицы.
- Забор покрасьте. – Ответила в той же тональности, упираясь и вторым коленом о кожаное сидение.
- Иди ко мне. – Уже не улыбался, и даже не издевался в привычной манере. Я же всё ещё держала себя на весу, пытаясь надёжней устроить ноги.
Миша перестал поддерживать меня. Руки поползли выше, задирая майку. Он не торопился, медленно поднимая её выше, всё ещё смотря мне в глаза. Но когда майка задралась до спортивного топа, он опустил взгляд.
Я знала, что он сейчас увидит забитую татуировками кожу до самой груди. И… Мне в этот момент не было безразлично, что он подумает…
- Ты красивая. – Обвёл контур рисунков пальцами, добравшись до спортивного топа. Подцепил пальцем, задирая его к майке. Мягкий материал обжёг твёрдый сосок. Я застонала, когда он обвёл пальцами чувствительные ореолы. Но на этом не остановился, ломая сопротивление с моей стороны, притянув к себе. Прошёлся горячим языком сначала по одному соску, потом по второму.
Неправильно! Нельзя! Просто быстрый ничего незначащий трах!
Застонала, когда он прикусил сосок зубами. Слишком остро на всё реагировала, опять теряя контроль над собой.
- Давай без этих всех… - Забыла слово, встречаясь с ним взглядом. Совершенно чёрным и безумным. Он не улыбался, нет. Непривычное для него серьёзное выражение застыло на лице.
Приподнялась и направила его член в себя.
- Блять! – На этот раз не с моих губ слетела брань. Его брови сошлись на переносице. Рот приоткрылся. Он снова подхватил меня под ягодицы, впиваясь в кожу огрубевшими пальцами. Качнулся бёдрами навстречу. – Блять, Валерка. – Хриплый стон сорвался с его губ. В этот момент я просто растворилась в наших общих эмоциях.
Миша спустился чуть ниже. Теперь его хватка была каменной. Необходимость подмахивать пропала, он сам опускал меня на член до предела и тут же вколачивался, заставляя меня уже не просто стонать, а кричать в голос…
Я блуждала по его лицу и взмокшей рубашке таким же обезумевшим взглядом, каким и он тянулся по мне – кочуя от груди, до мокрого от выступившей влаги лобка.
- Откинься назад. – Его хриплый приказ не сразу дошёл до меня. – Назад откинься, я тебя держу.
Я подчинилась, забыв про все данные самой себе обещания. Теперь я не склонялась к нему, а сидела прямо…
Он вошёл в меня на всю длину. Его движения стали грубыми, быстрыми. Глаза заражали безумием.
- Оближи. – Поднесла к его рту свой палец. Он сделал как я сказала, правда его совершенно сухой язык много влаги не дал. Но и не в ней было дело...
Мой палец, как и его взгляд опустились на клитор. Чувствительная точка вызвала импульс.
- Давай, Валерка, сделай это для меня. – Я быстрее заводила пальцем по клитору, всё ярче ощущая толчки члена в себе.
Удовольствие на грани боли от ударов о его каменный пах выбило из меня крик. Я встретилась с ним взглядом. Он свёл брови на переносице, вспотевший лоб прорезали морщины. Выгоревшие волосы стали темнее, напитавшись влагой.
Всё рассыпалось, исчезло, просто перестало существовать. Единственное, за что цеплялось сознание были его горевшие безумием глаза…
Ещё один грубый толчок. Теперь уже переступивший за грань боли. Я сама чувствовала, как становлюсь Уже. Как сжимаюсь, вбираю его в себя без остатка. Как просто разбиваюсь на частицы…
Он застонал, насаживая меня до предела. Закрыл глаза. По его паху пробежала судорога. Он уже не толкался в меня, он был во мне. Дрожал, вздрагивал, изливался в конвульсиях, прижав к себе, опаляя шею горячим сухим дыханием…