— Окружили вниманием? — возмутился Уолли. — Да они же с ума посходили!
— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. И вообще, лучше скажи мне спасибо за то, что я разнообразила твою общественную жизнь.
— Да уж, разнообразила. Оравой оголтелых женщин, которым нужно только одно.
— Страстный секс?
— Секс и колечко на безымянный палец.
— А говоришь — только одно. Получается, что два.
— Замужество подразумевает страстный секс.
— Не обязательно. — Пейдж слишком хорошо это знала. То, что изредка происходило между ней и Вудро, можно было назвать вялым, безынтересным, скучным, но уж точно не страстным. Понятие страсти вообще никак не вписывалось в их брак.
Она вытерла капельки пота у виска и бросила взгляд на кондиционер в углу кабинета, гонявший горячий воздух.
— Ты вызвал мастера?
— Что мастер? Я сделал лучше. Вчера звонила Деб с очередной порцией нотаций и наставлений, так я решил воспользоваться случаем и намекнуть, что в таком пекле, да еще без кондиционера, работать невозможно.
— Ты серьезно? — Уолли, как ни странно, кивнул. Пейдж покачала головой. — Ну ты даешь! У нее же медовый месяц. Человеку надо отвлечься от редакционных дел, отдохнуть хоть немного. Разве можно беспокоить ее такими пустячными проблемами? Она теперь там, на Арубе, будет ломать голову, что делать с кондиционером.
— Это же ее газета. И тут два ее лучших журналиста находятся на грани инфаркта — это как минимум. Ты выдержишь еще полторы недели, пока она там плещется в лазурных волнах Карибского моря? Я — нет! — Молодой человек застенчиво потупился. — И вообще, я и не собирался ее беспокоить. Она сама спросила. Я ответил, что у нас все в порядке. А Деб стала умолять меня сказать правду. Но я и тут удержался — промолчал. Тогда она начала угрожать, что уволит меня. Что мне оставалось? В городе всего одна газета. Куда бы я подался? Я же сейчас на практике, и мне очень нужен хороший отзыв. Вот я и сдался. — Он раздраженно выдохнул и бросил бумаги в нижний ящик стола. — Деб сказала, чтобы мы не волновались. Она разберется со всем, и сегодня кондиционер починят.
— И как же она сможет это сделать, сидя за тысячи миль отсюда на Антильских островах?
— Как будто ты не знаешь Деб. Если уж вобьет себе что-то в голову, не успокоится, пока не сделает. Она сочла себя виноватой в том, что мы тут умираем от жары, поэтому решила все исправить. И знаешь, что я на это скажу? Пусть исправляет, и поскорее, иначе я могу внезапно самопроизвольно загореться как факел. — Уолли поднялся и оттянул сырую рубашку со вспотевшей спины. — Сегодня определенно самый ужасный день в моей жизни, — бубнил он себе под нос, направляясь к лестнице.
Пейдж было жаль беднягу. Она и сама тяжело переносила эту немыслимую жару.
И день что-то не задался. Все началось с того, что в шесть утра полстакана вчерашнего каппуччино вылилось с приборной доски на ее любимую белую блузку, когда девушка отчаянно пыталась завести мотор своего старенького «плимута». Потом, поняв, что придется идти пешком до ремонтной мастерской Моби, которая располагалась в конце улицы, она захлопнула дверцу машины и только тогда поняла, что оставила ключи от нее внутри. По счастью, мимо проезжала Селли Крам со своей тройней. Она-то и подвезла ее до мастерской. Где Пейдж в добавление к кофейному пятну посадила на блузку еще несколько масляных. Машину все же починили, и она поехала в мэрию. Выйдя из нее, девушка обнаружила квитанцию на штраф за парковку в неположенном месте. За обедом ей принесли сэндвич, на который вылили не меньше половины банки майонеза, хотя она настоятельно просила горчицы. К тому же с деньгами было плохо. Да еще эта жара. И волосы висят, как после душа. Да. Если с утра не заладится — пиши пропало.
Кроме того, сегодня была очередная годовщина ее свадьбы.
Ты давно в разводе, напомнила себе Пейдж, моргнув, чтобы сдержать слезы. Нет, ей хотелось плакать не по Вудро. И не из-за того, что он ее бросил. Оплакивать хотелось свою несостоявшуюся мечту. Это было больнее всего: больнее, чем крушение брака, чем измена мужа. Сегодняшний день мог бы стать одним из самых лучших в ее жизни. В идеальном мире так бы и случилось. Она была бы счастлива. Рядом с ней стоял бы ее прекрасный рыцарь, держа за уздечку белого коня. А за спиной возвышался бы уютный дом. Во дворе дети играли бы с большой лохматой собакой по кличке Шеп…
Да, так могло бы быть. Но вместо того, чтобы выслушивать поздравления от родственников и друзей, Пейдж в одиночестве вспоминала свой несчастный брак, горюя о том, что все пошло не так. О том, что она все делала не так…