Бесконечный ряд этих «может быть» мгновенно улетучился, когда Джек притянул ее к себе и поцеловал.
Губы Пейдж бессознательно открылись, и его язык проник внутрь, сводя ее с ума. Его тяжелое дыханье согревало ее, манящий запах волновал. От близости его прекрасного тела ее бросало в дрожь. Внутри бушевал огонь. Каждая клеточка ее кожи вдруг словно ожила, став сверхчувствительной к малейшему прикосновению. Теперь она действительно чувствовала, как учил ее Джек. Чувствовала все: легкий ночной ветерок, ласкавший ее, словно застенчивый юноша, твердое дерево скамейки, упершейся в спину, горячие пальцы Джека, расстегивающие пуговицу на ее джинсах.
Он быстро справился с ними, и девушка осталась в одной блузке и трусиках. Одно движение — и Джек стащил блузку через ее голову и бросил на землю рядом с джинсами.
Она прикрыла грудь руками. Но Джек отвел их. Ее сердце упало куда-то вниз от внезапно подступившего страха. Но Пейдж успокоила себя тем, что уже стемнело. Ее отнюдь не идеальное тело освещал лишь милосердно-тусклый лунный свет.
Глаза Джека потемнели, и она поняла: ему нравится то, что он видит. Это слегка обнадежило ее. Но как только он наклонился и его губы сомкнулись на ее груди, все мысли улетели прочь, словно унесенные ночным ветерком. Он ласкал ее нежно и страстно. Пейдж забыла обо всем па свете и могла думать лишь о Джеке и о том, что он с ней делал.
Так много. И в то же время недостаточно.
— Прошу тебя, — выдохнула она. Он смилостивился. Его губы спускались вниз по ее животу.
Джек медленно раздвинул ей ноги. Его пальцы скользили по ее бедрам, даря новые ощущения каждой клеточке ее тела. Он притянул Пейдж к себе и дотронулся наконец до нее там, где она хотела. Девушка изогнулась навстречу ему от первого прикосновения его языка.
Джек продолжал ласкать ее своими уверенными пальцами, исследуя гладкую, полыхающую огнем кожу. Пейдж ощутила почти нестерпимое наслаждение. Она балансировала на грани между реальностью и безумием и отчаянно пыталась вздохнуть. Молодой человек не прекращал своей сладостной пытки, пока она не задрожала всем телом. Тогда он прильнул к ней губами.
Почувствовав его поцелуи там, где прежде никто не целовал ее, Пейдж испугалась. Вудро так никогда не делал. Она коснулась головы Джека, желая остановить его, оттолкнуть, но руки почему-то не слушались. Ее пальцы скользнули в его шелковистые волосы, притягивая к себе, умоляя продолжать.
Джек наслаждался ее вкусом. Его язык танцевал, как бабочка, лишая ее рассудка. Наконец девушка упала в бездну удовольствия, еще более глубокую, чем та, что раскрылась перед ней два дня назад. Пейдж вздохнула и, не успев остановить себя, пронзительно вскрикнула, разрушая ночное безмолвие.
Она смогла открыть глаза только через несколько секунд. Джек лежал на соседней скамейке и смотрел в темное небо как ни в чем не бывало. Пейдж наполнило разочарование. Что же это такое? — думала она. Я тут лежу раздетая, доступная, а он даже не взглянет в мою сторону!
Впрочем, к разочарованию примешивалось и чувство облегчения.
Решив не терять времени, Пейдж потянулась за одеждой.
— Тебе понравилось? — Его вопрос прозвучал неожиданно. Она застыла, держа в руке шнурок. Джек даже не повернул к ней головы, по-прежнему глядя в небо.
— Ну да. Это было… — Потрясающе. Великолепно. Восхитительно. — Неплохо, — произнесла вслух девушка, не желая отпугнуть его снова. Хватит уже и того, что она бесстыдно завопила, как раненый зверь. Господи, какой позор!
Быстро натягивая одежду, она ждала, что он ответит, ухмыльнется, поддразнит ее или заставит покраснеть. Но вместо этого Джек встал и взял ее за руку.
— Собирайся. Пора идти.
Пейдж заставила двигаться свои подкашивающиеся ноги и пошла вслед за ним по темным ступенькам трибуны. Ее сердце умоляло его, кричало: «Скажи же хоть что-нибудь!» Что угодно, только бы понять, что же творится в его голове. Неужели ее реакция разочаровала его? Или взволновала? Разозлила? Она что, оказалась столь же неумелой в этом случае, как и во всем другом, что ей приходилось делать в жизни?
«Ну не молчи!» — мысленно заклинала девушка. Но Джек вел ее обратно к мотоциклу, не говоря ни слова.
Так ничего и не сказав, он помог ей сесть, завел мотор и рванул с места.
Пейдж прижалась к нему и постаралась сосредоточиться на гуле мотоцикла, шуме ветра — на чем угодно, только не на сомнениях, роящихся в ее голове.