Все же он вынес потрепанные, исписанные неразборчивым почерком листы. Из истории болезни Лиза поняла, что врачи сами не понимали, что происходит с Валентиной. Кто-то находил у нее опухоль, кто-то отделывался диагнозом «радикулит», кто-то находил выпадение позвонка. Лечение не помогало, Валентина слабела на глазах, не могла есть и кричала от боли, если ей не давали таблеток. Лиза проявила огромную настойчивость и все же добилась, чтобы ей выдали выписку из истории болезни.
— Я заберу тетю в Москву! — уже вечером дома объявила Лиза дяде и Наталье. — Я уверена, там ей помогут.
— С ума сошла, — покачал головой дядя Коля, — она же не вынесет дороги.
— Ничего подобного, я все продумала. До поезда нас довезет машина «Скорой помощи», тетка будет лежать. Я уже говорила с шофером, за деньги здесь все можно сделать. Я возьму билет в спальный вагон, а в Москве Николай на машине встретит нас.
Они сидели на кухне за столом. Наталья, перед которой с приездом Лизы забрезжила надежда, постаралась привести квартиру в порядок. А Лиза тем временем обошла магазины и постаралась купить как можно больше вкусной, дорогой еды. Она поняла, что ее семейство в последнее время отказывало себе даже в куске мяса. Сейчас перед ними на столе лежала свежая ветчина, нарезанная крупными ломтями, целая курица аппетитно шипела в духовке, обложенная румянившейся картошкой. Дядя Коля потянулся к бутылке водки.
— Давай-ка, Лизка, выпьем за тебя, за твое возвращение. Мы уж думали, ты совсем нас забыла.
Они чокнулись, и Лиза, зажмурившись, с трудом проглотила жгучую жидкость. Она так и не научилась пить водку. А вот Наташка свою рюмку выпила даже не поморщившись.
На следующий день Лиза отправилась на поиски факса. Она хотела позвонить Николаю и отправить ему историю болезни Валентины, чтобы он к их приезду подыскал для тетки хорошую больницу. Чуть ли не единственный в городе факс Лизе удалось обнаружить в недавно открытом коммерческом банке. Новоиспеченные банкиры с лицами грузчиков были сражены наповал ее паспортом гражданки Венесуэлы и предоставили Лизе отдельный кабинет для переговоров. Николай обещал, что начнет действовать тут же.
Решено было, что Наталья поедет с ними. Только перед отъездом она немного привела себя в порядок, примерила обновки, и Лиза узнала в ней прежнюю сестру. Дорогу Валентина перенесла благополучно. Ей дали максимально возможную дозу обезболивающих, и почти до самой Москвы она пролежала в забытьи. Николай встретил их как и обещал, только не на своем служебном «Мерседесе», а на прекрасно оборудованной машине «Скорой помощи». Таких автомобилей Лиза не видела даже в Венесуэле.
— Где ты это раздобыл? — спросила Лиза у мужа, когда они сели в кабину к водителю.
Валентину врач уложил в салон, Наталья уселась рядом с матерью, с изумлением разглядывая многочисленные и неизвестные приборы, расставленные и развешанные повсюду.
— Это машина одной частной клиники. Там лечатся те, кого здесь называют «новыми русскими». Наверное, и мы теперь к ним относимся?
Больница, в которую их привезли, находилась в глубине одного из московских парков за высокой кирпичной стеной, по которой вились провода сигнализации. У железных ворот их изучил внимательный глаз кинокамеры, после чего створки бесшумно распахнулись. Внутри их ждал бесшумный сервис, отточенные движения персонала, внимательные глаза врачей и новейшие методы компьютерной диагностики.
За четыре часа врачи этой клиники смогли сделать то, на что в Даниловской больнице не хватило полугода. Валентине поставили диагноз.
— Позвоночная грыжа с дистрофическими явлениями, — объявил Наталье и Лизе лечащий врач, мужчина с серыми глазами и длинными очень чистыми пальцами, — ничего страшного. Придется сделать небольшую операцию, ваша мама быстро встанет на ноги. В этом ей поможет наш иглотерапевт. Минутку, сейчас я его позову.
Он нажал на какую-то невидимую кнопку, и через несколько мгновений вошел молодой человек с раскосыми глазами на бледном лице. Он вежливо кивнул, и блестящая черная прядь упала ему на глаза.
— Знакомьтесь, это доктор Ким. Своими маленькими иголочками он творит настоящие чудеса.
— Сколько же все это стоит? — спросила Наталья, ошеломленная переменами, столь стремительно происшедшими с ней и ее матерью.
Она все никак не могла прийти в себя и с изумлением разглядывала квартиру Лизы и Николая, куда они приехали из больницы.
— Стоит лечение дорого, но пусть тебя это не беспокоит, — ответил Николай, — нет ничего дороже человеческой жизни, поэтому на лечение близких людей денег не жалеют. Когда-то я потерял мать и знаю, что это такое. А сейчас тебе надо поесть, принять ванну и лечь спать, ты выглядишь усталой.