— Тебе просто повезло, — без всякой зависти сказала Наталья, когда Лиза зашла к ней перед сном.
Наташе постелили в гостиной белье густо-синего цвета с россыпью звезд. Это, да и вся обстановка квартиры, привело Наташу в состояние близкое к шоку.
— У тебя такой отличный муж, богатый, и еще при этом человек хороший.
— Да. Я до сих пор иногда не верю, что все это происходит на самом деле. Хотя за Николая-то я как раз выходить не хотела. Ему пришлось меня довольно долго уламывать. Если бы не он, я бы в Россию вряд ли вернулась.
— Да, и маме бы не помогла. А ведь мы так плохо с тобой обращались, когда ты жила с нами. Сейчас вспоминаю, так мерзко на душе делается. Ты, наверное, до сих пор обиду на нас держишь, да?
— Нет, что ты, — почти честно ответила Лиза, — это все было так давно, я уже все и забыла. Главное, чтобы тетя выздоровела, а остальное неважно. Лучше расскажи что-нибудь про себя и наших знакомых.
— Да что рассказывать, — Наталья пожала плечами, — это у тебя жизнь как детективный роман, а у нас ничего интересного не происходит. Я закончила торговый техникум, работала в универсаме, сейчас хочу пойти на курсы бухгалтеров, говорят, это выгодная специальность. Замуж не выходила, ухаживает за мной, правда, один, но сейчас мне как-то не до этого. Олег твой, небось забыла его уже, совсем спился. Из-за пьянства ему даже из Москвы пришлось уехать. Работает у нас в газете, пишет статьи о культуре, хотя в ней ничего не смыслит. Ходит по улицам пьяный, плохо одетый, норовит у всех денег занять. О тебе всякие гадости рассказывает, например…
— Не надо, — остановила Лиза сестру, — мне это не интересно, а что другие?
— Даже не знаю, что сказать. Мишка, которому ты в школе нравилась, после армии в город так и не вернулся. Матери не пишет, она даже не знает, жив ли он. Девчонки почти все замуж повыходили, с детьми сидят. В общем, скука. Жизнь как жизнь. Я знаю, ты всегда хотела чего-то особенного и добилась своего. А я хочу замуж за обычного парня. Нарожать ему детей, работать, вот и все… Лишь бы мама поправилась!
4
Врачи дорогой частной клиники оказались верными своему слову. Уже на второй день пребывания там Валентины ей сделали операцию. Некоторое время больная пролежала в корсете, погруженная в блаженное состояние. Валентину оставила боль, долгие месяцы доводившая ее до изнеможения. Несколько раз в день улыбчивая медсестра в салатовом коротеньком халатике привозила к ней аппараты для различных процедур. Смысл их Валентина не совсем понимала, знала лишь одно: после каждой ей становится лучше. Иногда она просыпалась ночью от страха. Ей казалось, что чудесное возвращение Лизы, приезд в клинику — все это просто сон, который может рассеяться в любой момент. Валентина никогда еще в своей жизни не попадала в такие условия. Отдельная палата с телефоном и телевизором, рядом комната, куда поселили ее дочь. Питание как в лучших ресторанах. Когда ей стало немного лучше, ее даже возили на специальном кресле в бассейн с подогретой водой, которую качали из артезианской скважины. Валентине казалось, что все это происходит не с ней, что она смотрит кино про женщину, которой она могла бы стать, сложись ее жизнь иначе.
Еще через некоторое время к Валентине начал приходить молодой корейский доктор. С молчаливой улыбкой он втыкал ей в кисти рук маленькие иголочки, и после этого Валентина чувствовала, что ей становится легче ходить и к спине возвращается молодая гибкость. Сначала она побаивалась корейца, как и всех в этой клинике. Тем более что она считала его иностранцем. Но как-то раз они разговорились, и оказалось, что доктора зовут Сережей, что он родом из Средней Азии, приехал в Москву на свой страх и риск и долго мыкался по общежитиям, пока не устроился сюда.
— А ведь простым людям в такую больницу ни за что не попасть, — заметила ему Валентина во время сеанса иглоукалывания, — таких денег им за всю жизнь не заработать.
— Болезнь всех уравнивает, — философски заметил Сергей, — богатые страдают так же, как и бедные. Пусть хоть кто-то вылечится.
Через месяц такой сладкой жизни Валентина не только избавилась от своих недомоганий, но и пополнела, вернулся прежний румянец, даже исчезли мешки под глазами и разгладились глубокие морщины.
— Я тут лет пятнадцать скинула, — говорила Валентина дочери.