Я был в настоящем шоке, когда получил от Марины то письмо. Поверить не мог. Я-то думал, приеду за ней, в Москву ее заберу. Но судьба иначе распорядилась. Так мы с ней больше и не увиделись. Я ведь тоже по молодости гордый был. Написал ей еще, ответа не получил, а нет, чтобы поехать и все самому выяснить. Выжег ее из своего сердца. Как говорил один мой друг, если не любовь убивает человека, то человек убивает свою любовь. Вот и я, так больше никого полюбить и не смог. В работе забывался, спортом занялся…
— Да, вот так история. Не повезло людям, — произнес Николай, выслушав Лизин рассказ, — а чем он сейчас занимается?
— О, он большой ученый. Биолог, профессор. У него очень много книг вышло за границей. Я так толком и не поняла, но вроде бы он специалист в какой-то, очень узкой области. А еще у него куча увлечений. Он нас с тобой в гости звал. Говорит, нам с ним надо наверстывать упущенные годы.
— Конечно, пойдем, — сказал Николай, — тем более что у нас в Москве пока одни деловые знакомства. Так хочется иногда посидеть среди людей, которые не ждут от тебя выгодного контракта.
Как-то в выходной отец пригласил Лизу с мужем на лыжную прогулку. Николай довольно опрометчиво согласился, а Лиза с нетерпением ожидала увидеть потрясающее зрелище — своего выросшего в тропиках мужа на лыжах. Николай потащил Лизу в спортивный магазин, где они выбрали себе по паре легких пластиковых лыж, красно-белые ботинки и спортивные куртки кричаще-ярких цветов.
— Вы просто как две новогодние елки, — рассмеялся Александр Васильевич, глядя на них, — ну, сейчас увидим, как вы стоите на лыжах.
Лиза каталась прекрасно. Она еще не забыла, как во времена даниловской юности совершала многокилометровые походы по зимнему, звенящему лесу. Она не боялась ни заблудиться, ни замерзнуть, больше всего ей нравилось кататься одной, чтобы стеклянная зимняя тишина не нарушалась криками и смехом.
Вот и сейчас, встав на лыжи, она сразу же почувствовала себя уверенно, как будто не было перерыва в несколько лет и она не уезжала в страну, где снег такая же экзотика, как в России пальмы.
Николай доставил им много веселых минут. Конечно, в своем фирменном спортивном наряде, с лыжами в руках он выглядел просто великолепно. Даже стоя на лыжах, он смотрелся неплохо. Но стоило ему сделать первые шаги по сверкающей накатанной лыжне, его ноги разъезжались сами собой, и он начинал выделывать такие номера, что невозможно было удержаться от смеха.
— Ну, Коля, ты лыжник, единственный в своем роде, — Александр Васильевич смотрел на Николая с неподдельным восхищением.
— Что вы от меня хотите! — оправдывался тот. — У нас же там снега никогда не бывает. Конечно, некоторые ездят в Швейцарию или в Канаду кататься на лыжах. Но этот вид развлечений как-то прошел мимо меня.
— Ничего, научишься, — успокоил его Лизин отец, — сейчас мы пойдем потихонечку. Одеты вы тепло, так что не замерзнем.
Поставив Николая первым, медленно, словно за маленьким ребенком, они брели за ним по лесу. Николай шаг за шагом познавал премудрость лыжной ходьбы. Но больше его поразило великолепие зимнего леса.
— Никогда не думал, что это может быть так красиво, — признался он на привале, когда они с наслаждением пили очень горячий кофе из термоса, — как будто я оказался в заколдованном царстве.
2
Егор зачастил в гости к неожиданно появившимся родственникам, благо что расстояние между их домами не занимало больше пятнадцати минут. Лизин братец оказался довольно эксцентричным молодым человеком, готовым в любой момент на самую неожиданную выходку. Как настоящий представитель московской богемы он мог явиться к ним домой в полночь, в каких-нибудь немыслимых зеркальных очках и с наклеенной рыжей бородой.