Лиза беспомощно оглянулась. Позади нее была холодная пустота.
2
Такая же пустота встретила ее дома, Николая еще не было. А она волновалась, думала, как объяснить ему свое позднее возвращение. Похоже, это его совсем не беспокоило. Лизе ничего не оставалось, как лечь спать. Как ни странно, она заснула на удивление быстро. И лишь глубокой ночью проснулась, разбуженная шумом, с которым подвыпивший Николай забирался в постель. Они так и не сказали друг другу ни слова. Утром Николай, еще более разбитый и недовольный, чем в последние дни, отправился на работу. Перед выходом из дома его впервые посетила мысль, не послать ли все к черту и не продолжить ли у Егора или где-нибудь еще. На какое-то время ему удалось пересилить себя. Сидя в своем кабинете, он как хорошо отлаженный механизм выполнял все намеченное на сегодняшний день, то и дело сверяясь с записями в деловом дневнике. Его безмерно раздражали бульканье воды в батарее, гудение кофеварки и щебечущий голосок его секретарши.
Не так давно Николай стал замечать, что эта рыжеволосая дива бросает на него красноречивые взгляды, а наряды, которые она меняет каждый день, становятся все более вызывающими.
«О Боже, кажется, она хочет меня соблазнить, только этого мне сейчас не хватало, когда у меня с Лизой все пошло вкривь и вкось. — Он со злостью захлопнул крышку портативного компьютера, и тот жалобно пискнул. Пальцы Николая дрожали. Даже скупые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь жалюзи, резали ему глаза. Николай сидел, откинувшись на спинку кресла, уставившись в одну точку. — Я умудрился изменить жене, — отстраненно подумал он, — я это сделал, как последняя скотина, пьяный, с женщиной, которую видел первый раз в жизни, да еще и выболтал ей то, что не сказал бы никому, даже Руби. Происходит черт знает что! Может, это Россия на меня так действует? А ведь меня предупреждали. Неужели мой приезд сюда был ошибкой?»
Николай резко вскочил с кресла, и оно отъехало на колесиках к дальней стене кабинета. Озираясь по сторонам, Николай подошел к черному блестящему шкафу, открыл небольшую дверцу. Из зеркальной глубины бара сверкнуло множество бутылок. Он налил себе полный стакан виски и разом осушил его. Кинув в рот мятный шарик жевательной резинки, Николай стремительно покинул офис. Он жаждал свободы и продолжения.
А Лиза в это самое время собиралась в приют и мучительно соображала, что же ей взять с собой.
«Деньги, это понятно. Я уверена, что даже Николай не будет против того, что я отвезу им долларов триста, нет, пятьсот. Тем более что на мои наряды ему почти не приходится тратиться. Но им, наверное, нужны продукты или детские вещи? Нет, наугад ничего везти не стоит. Надо сначала съездить туда и все разузнать».
Лиза оставила машину около толстостенного каменного дома, покрытого облупившейся грязно-зеленой краской. Никакой вывески видно не было. Лиза нырнула под низкую арку. Во дворе двое рабочих в телогрейках возились над грудой кирпичей. Лиза неуверенно подошла к ним.
— Простите, вы не подскажете, как пройти в приют?
— Там, — один из рабочих неопределенно махнул куда-то в сторону.
Лиза отправилась наугад. Тропинка, протоптанная в снегу, привела ее к покосившейся двери, на которой мелом была нацарапана загадочная надпись: «Сюда». Лиза сделала попытку постучать.
Неожиданно дверь резко распахнулась, и во двор вышел мужчина лет тридцати пяти с мощной черной бородой, что совершенно не вязалось с блестящей, во всю голову лысиной.
— Привет, — он весело взглянул на Лизу и зажег уже приготовленную сигарету, — курите?
— Нет, спасибо. А где тут приют?
— Вы же видели надпись, — он показал глазами на дверь, — значит, сюда. А что вы хотели?
— Я принесла деньги для приюта. Я видела передачу…
— Спасибо, что приехали. Но можно было просто перевести деньги на наш счет в банке, мы же сообщали его в передаче.
Лиза обиделась. Она-то думала, что здесь ей обрадуются, станут благодарить, предложат остаться и познакомиться с детьми. Но, похоже, ее визиту тут не придали особого значения.
— Но раз уж я приехала, могу я отдать деньги лично? — стараясь не выдать своих чувств, произнесла Лиза.