— Долго же ты сегодня спала, мы решили тебя не будить. Садись завтракать.
— А ты живешь в этом доме постоянно? — спросила ее Лиза. — Где твои родители?
— У нас дом недалеко от Каракаса. Вообще-то я раньше сюда приезжала, но теперь, когда Петр Николаевич заболел, меня попросили пожить здесь. Но ты не думай, что я собираюсь всю жизнь проработать горничной. Я просто зарабатываю себе деньги на учебу.
— А кем ты хочешь быть?
— Юристом, — твердо ответила девушка, — правда, многие говорят, что это не женская профессия, но я хотела бы стать адвокатом. Чтобы защищать тех, кто попадает в тюрьму по ложному обвинению.
«Кто бы мог подумать, — удивилась Лиза, — что у этой забавной девушки такие серьезные планы».
Лиза допивала кофе, когда на кухне появилась Елена.
— О, наша гостья уже встала! Доброе утро, Лиза. Тебя хочет видеть Петр Николаевич.
Лиза, робея, последовала за Еленой. Они вошли в уже знакомую Лизе комнатку, где дон Рафаэль учил Лизу готовить лекарства, а оттуда Елена пропустила Лизу в спальню хозяина. Первое, что поразило Лизу, — это обилие старинных икон в тяжелых серебряных окладах. Их освещал мерцающий огонек лампадки. Лицом к иконам на узкой кровати лежал старик. Он смотрел на Лизу светлым взглядом глубоко запавших глаз. Девушка сразу поняла, что этот человек тяжело болен. Болезнь наложила отпечаток и на комнату: столик рядом с кроватью был заставлен лекарствами, сквозь задернутые занавески проникал приглушенный свет. Но тем не менее атмосфера здесь не была тягостной. От старого, больного человека, лежащего на кровати, исходила светлая сила. Здесь не витал дух безысходности.
— Здравствуй, Лиза, — произнес Петр Николаевич тихим голосом, — садись. Я рад, что судьба привела тебя в мой дом. Расскажи мне о себе.
— Хорошо, только сначала я приготовлю вам лекарство.
Елена оставила их. Лиза напоила больного отваром трав, которые еще хранили запах горной поляны. Потом она присела на стул около кровати Петра Николаевича. Он внимательно слушал ее, ничему не удивляясь.
С этих пор Лиза несколько раз в день заходила в комнату к Петру Николаевичу, поила его лекарствами, иногда они разговаривали. Но больше всего ей нравилось просто сидеть рядом с пожилым князем. Он относился к тому редкому типу людей, с которыми молчать было так же хорошо, как и беседовать. От него исходили удивительная внутренняя гармония и душевное тепло.
Лиза постепенно втягивалась в атмосферу этого дома. Здесь всегда было тихо и спокойно. Лиза по-настоящему отдыхала душой. Она чувствовала, что ее присутствие никого не тяготит, наоборот, Лизе всячески давали понять, как признательны ей за помощь князю. Постоянно в доме жили сам хозяин и Аня, которая занималась уборкой и выполняла мелкие поручения. Елена и Марья Степановна часто навещали Петра Николаевича. Каждый день приходила кухарка Роза, пожилая венесуэлка. Ей пришлось в совершенстве изучить все тонкости русской кухни. Елена рассказала Лизе, что раньше здесь жила русская кухарка, которая, состарившись, ушла в дом престарелых при русском монастыре. Роза с видом знатока выбирала на рынке продукты, из которых потом готовила русские блюда так, словно она родилась не в доме, крытом пальмовыми листьями, а где-нибудь в заснеженной деревушке в семье потомственных поваров.
С каждым днем Петру Николаевичу становилось лучше. Он уже вставал, а вечерами, когда спадала жара, князь выходил из дома и сидел на лавочке в саду. Был он высок, худощав, с коротко стриженными седыми волосами. На его узком бледном лице выделялись глаза, не утратившие яркой голубизны.
Во дворе было устроено что-то вроде беседки, где Петр Николаевич любил пить чай. Часто он приглашал Лизу составить ему компанию.
— Лиза, позволь мне задать тебе вопрос не очень деликатного свойства, — произнес он однажды.
Лизу всегда удивляла его манера вести беседу. Ее сверстники и даже люди поколения ее родителей так уже не говорили.
— Скажи мне, грамотно ли ты пишешь? — спросил князь.
— Да. У меня была пятерка в школе по русскому. А почему вы спрашиваете? — удивилась Лиза. — Вам надо что-то написать?
— Видишь ли, мы все учились русскому языку кое-как. Я не в ладах с современной орфографией. А те, кто моложе меня, вряд ли способны написать фразу без ошибок. Мы считаем русский родным языком, но большинство из нас выросло на чужбине, а не в России. И я, и мои друзья привыкли иметь дело с документами и книгами на испанском и английском языках. Наша Аня, например, по-русски писать не умеет и читает с трудом.