Ее стоны и учащенное дыхание сводили с ума. Эрнест и не думал, что так быстро сумеет сделать их близость столь необходимой для девушки. Сейчас же он имел полное право гордиться собой. Его любимая недотрога-жена, которая он думал, будет очень долго противиться таким откровенным ласкам, сама изгибается и тает словно воск в его руках. Он сейчас мог с ней делать все, что угодно, но он хотел только одного. Ласкать ее и слушать ее стоны, зная, что она наслаждается его действиями.
Когда он уже не в силах сдерживать более свое желание, отстранился от нее, девушка недовольно изогнулась, стараясь продлить его ласки, но Эрнест уже уверено устраивался позади нее, на боку, так как на полу ему было бы неудобно встать перед ней на колени или просто лечь сверху. Поэтому, он уверено повернул девушку на бок, лег сзади и избавившись от брюк, медленно вошел в нее, чувствуя, как она вжимается спиной в его грудь и нетерпеливо подрагивает. Когда же он начал свои движения, девушка тут же застонала, и он устроил руку, лаская ее грудь, а сам принялся облизывать ее ушко. Постепенно он стал наращивать темп, он уже несколько раз доводил ее до исступления, но давать разрядку себе не спешил, наслаждаясь ее хриплыми стонами и ожидая, когда она взмолиться о пощаде...
Эмили не понимала, что с ней происходит, но все ее тело словно парило в небесах. Она уже не чувствовала его сильных ударов, мечась словно в бреду и с губ срывались протяжные стоны. Она двигалась к нему навстречу, когда все тело вздрогнуло и закричав, она прижала его руку к себе, дрожа всем телом.
Только после этого, Эрнест позволил себе полностью отдаться своему желанию и несколькими сильными толчками, довел себя до края, вздрагивая и еще сильнее прижимая девушку к себе.
Сил не было и расслабившись, он уткнулся лицом ей в шею, - я так тебя люблю, - прошептал он.
Его слова доносились откуда-то издалека, и девушка даже не стала реагировать на них. Настолько все было безумно. Ее тело, лежащее на шкуре на полу, казалось чужим и незнакомым, по крайней мере, она не знала за собой такой необузданной страсти. И это пугало... "Фрэнк не был таким", пронеслось в голове, и она улыбнулась. "Может быть он просто не так опытен, ведь для них это все было впервые. Но ничего, она все исправит".
К счастью, Эрнест не мог слышать ее мысли, иначе бы они его очень огорчили, да и разозлили, скорее всего.
Но он наслаждался ее близостью, ее телом, которое по-прежнему прижималось к нему и был абсолютно счастлив.
Отдых пошел своим чередом и теперь Эрнест не стеснялся в выборе места для их близости и девушка больше не спорила потому как, стоило Эрнесту ее поцеловать, его страсть передавалась ей и у нее уже было только одно желание, отдаться этому мужчине и позволить ему довести ее до вершин наслаждения.
Помимо занятий любовью, они много гуляли, несмотря на больную ногу Эрнеста и проводили время на пляже, не только купаясь, но и просто сидя на берегу и разговаривая.
Эрнесту казалось, что с каждым днем, они становятся все ближе друг другу и он был счастлив.
В субботу они чуть было не забыли о пикнике потому как утром девушка неосторожно, во сне, провела рукой по выпуклости на боксерах мужа и он потерял голову, вжимая ее в постель и без прелюдий и прочей траты времени, молча овладел ей, не в силах противостоять внезапно накатившему дикому и необузданному желанию, да и ее тело, выгибающееся ему на встречу не способствовало тому, чтобы бороться с желаниями.
Посмотрев на часы, Эрнест понял, что они опаздывают и супруги начали в впопыхах собираться, правда в машине они еще долго целовались, так как после такой животной близости, Эрнеста охватила нежность, ну а Эмили снова переняла ее от мужа, и ее рука нежно поглаживала его бедро, пока они с упоением целовались.
Правда, Эрнест таки сумел взять себя в руки, и они поехали на пикник, где прекрасно провели время слушая старого смотрителя и глядя на раскинувшийся внизу океан.
Эрнест так привязался к этим людям, что спросил позволения иногда приезжать к ним в гости, разумеется, старики с радостью согласились.
Но все хорошее имеет обыкновение заканчиваться, так случилось и с их отпуском. Обратную дорогу оба супруга были молчаливы, каждый думал о своем. И если мысли мужчины были только о сидящей рядом с ним женщине, то мысли женщины касались совершенно другого, чужого мужчины и улыбка на губах ее была мечтательной.