Замок как назло не сразу повернулся в сторону, поэтому девушка нервно ударила дверь рукой и слишком резко потянула ее на себя, едва не лишившись равновесия.
- Вы что-то хо... - поднимая взгляд спрашивала Алена, но так и не закончила свой вопрос.
Кувшин тут же выскользнул из рук, моментально разбиваясь на десятки осколков, смешиваясь с холодной водой, которая успела попасть во время падения на девушку.
Ей пришлось схватиться руками за дверь, чтобы не упасть и не потерять свою единственную жизнь, как это сделал этот ни в чем не виновный сосуд. Ноги стали несносно ватными. Но она вовсе не ощущала их, даже если учесть то, что на ней были босоножки с высоким каблуком. Дыхание прерывистое, которое не могло назад стать нормальным, каким было несколько секунд назад. А сердце... Вот оно похоже разбилось и не спешило воскреснуть, оставляя ее наедине с тревожными чувствами. Она прикрыла губы руками, чтобы не закричать так сильно, как ей хотелось, в результате вокруг пары пробежал вопль раненого звереныша, которого загнали в угол и теперь он совершенно не знал как ему выбраться на свободу.
- Привет, - парень не мог улыбаться, но тем не менее на его губах проскочила неискусственная тень радости.
Эти небесные глаза остались такими же бездонными, как и раньше, позволяя черным ресницам на несколько миллисекунд скрывать ее собственное море, но потом тут же вновь впускать девушку в свой мир. Мир ласки, счастья, любви... А может это галлюцинации и здесь никого нет? Тогда ее точно отправят в больницу, а завтра в программе "Новости" покажут очередной репортаж на эту тему. Только не это... Она к такому не готова.
По щекам немедленно покатились слезы, напоминая подземный источник. Такой же могучий и обжигающий.
Алена сделала один шаг навстречу к нему, сокращая между ними и так маленькое расстояние, и только сейчас начала понимать, что он стоит на собственных ногах. Нет коляски, старшего брата, неуверенности... Зато есть он и его сила притяжения, которая манит ее к своему хозяину. И она идёт... Идёт к нему совершенно позабыв о том, что сейчас творится у нее дома; забыла о том парне, которому должна была дать положительный ответ; забыла о всех бедах и сейчас готова лишь прижаться к этому человеку всем своим телом и наслаждаться феромонами, от которых она сходит с ума и готова стать его прямо сейчас.
Девушка подошла ближе к парню и едва стойко встав на ноги, судорожно потянулась своей рукой к его щетинистой щеке, проверяя реальность на прочность.
В ту же секунду послышался звук пощечины. Она ударила его за то, что ей пришлось пройти. За все страдания. За все муки. За всю боль, к которой она успела привыкнуть. За все.
Парень резко повернулся в сторону и немного усмехнулся. Его заинтересовал такой поступок и очень "теплая" встреча.
- Заслужил, - он потерял щеку, которая все еще пульсировала болью от удара.
- Я тебя ненавижу... - голос был тяжким, сиплым... И ей не верилось, что эти слова говорит именно она, а не кто-то другой, - Ненавижу... Ненавижу! Слышишь?
Она вплотную подошла к парню и сильно ударила кулаками по его груди, повторяя такой поступок раз за разом все сильнее.
- Ненавижу... Ненавижу... Ненавижу... - Его руки крепко переместились на ее плечи, где он поспешил сомкнуть их, защищая свою девочку от всех бед и несчастий, не обращая внимания на ее тщетные попытки доставить ему боль.
- Нет, - он посмотрел на нее, борясь с желанием вцепиться в нее крепкой хваткой и больше никогда не выпускать из своих объятий, - Ты меня любишь.
Эти слова смогли привести ее в чувство и вновь посмотреть на своего... Да, своего парня. Самого любимого и желанного. И никто другой ей не нужен. Совсем. Она хочет быть только с этим человеком. Делить с ним всё и все.
- Мне... Сказали, что... Что ты погиб... - тремор никак не мог покинуть ее тело, поэтому молодому человеку пришлось еще крепче обнять её и нежно поцеловать ее макушку, освободив ее лицо от навалившихся волос. Девушка сильно схватилась руками за его рубашку и почти взвывала от того, что происходит. Это не описать словами. Такое чувство, словно тебя избили до потери пульса, а затем поставили на ноги и приказали маршировать несколько километров без остановки. Слишком тяжело это осознать и принять.
- Знаешь, я правда чуть не погиб в тот день. Не знаю как, но меня спасли. Хотя это было уже практически нереально, - зеленоглазка посмотрела на него и поверить не могла, что ему пришлось пройти через такие страдания. Ей тоже было нелегко, но это другая боль. Противоположная его боли. Он ощущал все это на себе и терпел когда все кончится, наверное, каждый прожитый день. "Бедный." - Все врачи были удивлены и сказали, что я явно родился в рубашке. Может быть так оно и есть. После произошедшего мой брат отправился вместе со своей девушкой в Англию, где они спокойно смогли наладить свою личную жизнь и поместить меня под свой контроль. Это было ужасно. Они замечательные люди, но мне так хотелось скорее сбежать оттуда и вернуться домой. К тебе...
- Но мне сказали... - она тихо прижалась к его груди и слушала дыхание молодого парня, наслаждаясь этим звуком. Ведь это сопение было намного слаще и приятнее каких-либо прослушанных мелодий в ее жизни. И ни одна песня не сравнится с этим.
- Слухи умеют хорошую особенность быстро распространяться. Не удивлюсь, что мой сосед уже вызвал бригаду экзорцистов и теперь обходит мой дом десятой дорогой. Видела бы ты его лицо...
Видела. И прекрасно его понимает. Наверное, она выглядела не лучше.
- Но как...
- Хорошие люди хорошо постарались, - улыбаясь ответил парень на ее незаконченный вопрос о том, как он может сейчас стоять на двух ногах. Правда у него всегда была с собой опора. Маленькая, но такая нужная трость. Без неё он не может нормально ходить. Да и эта хромота...
- Но почему мне никто не сказал, что ты жив? Ты же даже себе представить не можешь, через что мне пришлось пройти. Да ты... Я же чуть с ума не сошла. А когда получила твое письмо, так вообще забыла о том, что мне следует продолжать жизнь. Почему? - ему совсем не хотелось видеть ее слезы. Ведь от этого ему становится еще больнее, а в груди что-то ужасно колит, избивая его изнутри до появления кровавых гематом.