Воспользовавшись тишиной, я решила сделать запись в своём личном дневнике. И только открыла его, готовая доверить бумаге свою боль, как мне помешали:
- Софи, можно с тобой поговорить?
Подняла глаза и застыла: Миша.
- А с чего это вдруг у тебе ко мне интерес проснулся? Или твоя Анжела уже переключилась на кого-то другого?
- Софи, прошу – не надо! – попросил он.
- Что ты от меня хочешь?
- Поговорить. О нас.
- Миша, нас больше нет! И в этом виноват только ты! - ответила ему со злостью.
Он смотрел на меня какое-то время внимательно. А потом стал говорить:
- Нет, не я, а твой отец.
- А причём здесь мой отец? – возмутилась я.
Ведь каким бы папа не был строгим, я его очень сильно любила и уважала. И никогда и никому не позволяла отзываться в моём присутствии о нём неуважительно и тем более плохо.
- Привсём! Это он влез в наши с тобой отношения. Пока тебя не было, я ждал тебя. Каждый раз спрашивал о тебе у Марии.
- А почему ты сам ко мне ни разу не приехал? Даже не позвонил? Мог бы и смс простое написать!
- Так твой отец мне это запретил!
- Как такое может быть? Не верю.
- Вот видишь? Ты мне не веришь. А ведь я говорю тебе правду. Ты мне и правда дорога, - грустно ответил парень и положил свою ладонь на мою.
Но я вырвала свою руку.
- Ты лжёшь! Если бы я и правда была тебе дорога, то ты бы плевать хотел на мнения любого. Ведь кто-кто, а я тебя хорошо знаю. Если тебе что-то нужно, ты идёшь к этому. Поэтому не нужно мне сейчас говорить что либо. Иди к своей Анжеле, тем более, что она сама вон несётся к тебе. Того и гляди, меня прихлопнет сейчас от ревности.
- Я хотел просто поговорить, -только и сказал парень. Теперь уже не мой. Точно.
Глава 4
Микаэль
Первый рабочий день выдался тяжёлым. Ближе к концу рабочего дня мой мозг вообще отказывался что либо воспринимать. Хорошо хоть, что Тамара Павловна была рядом и без устали решала проблемы учеников, то и дело заглядывающих к ней.
Мне что, тоже придётся вот так, как она сегодня, выяснять, кто положил в портфель восьмикласснице дохлую мышь? Или спрятал вещи девчёнок в раздевалке спортзала?!
Видимо эта удивительная пожилая женщина по моему лицу всё поняла:
- Микаэль Богданович, вы не пугайтесь так. Это ко мне они с такими жалобами приходят. Я сама их к этому приучила. В школе ведь есть и социальный педагог, и другая администрация. Вы, главное, в суть смотрите. И давайте на сегодня будем закругляться. Вижу, что вы уже устали. Да и мне домой пора. Тем более, что на часах почти пять.
Так и закончился мой первый рабочий день. Домой ехали вместе с мамой. Я за рулём – она рядом.
- Мам, а как ты добиралась раньше?
- Сама себя возила.
- А теперь со мной будешь ездить?
- Ну да. А тебе что, тяжело подвезти родную мать?
- Да с чего ты это взяла? Просто обычно вы, женщины, если научаетесь водить, то гордитесь этим.
- Было бы чем гордиться! Я больше о комфорте думаю. К концу рабочего дня так устаёшь, что одно желание остаётся – поскорее бы оказаться дома.
И я с мамой был вынужден согласиться.
Отец уже был дома. Поэтому мы поужинали втроём. А потом разошлись каждый в свои комнаты. И если отец преспокойненько смотрел телевизор (он у нас бизнесмен и планы ему писать не нужно!). Мы же с мамой снова сели за работу.
Вот с какого перепугу я педагогическое направление в психологии выбрал?
Мало, что с девяти до пяти в школе проторчал, так ещё и дома приходиться с бумагами сидеть.
Но тем не менее я сидел. Так прошло несколько часов.
И уже когда часы показывали десять, а мой организм собирался повалиться на кровать мертвецким сном, позвонил друг.
- Жив?! – прикалывался он.
- Пока жив, Олег.
- Что-то по голосу твоему так не скажешь. Неужели так всё плохо?
- Да как тебе сказать: нормально всё.
- Нормально и всё? Давай всё рассказывай!
- Ты не обижайся, но давай в другой раз поговорим?
Видимо по моему голосу Олег понял, что собеседник с меня никакой. Поэтому мы с ним распрощались. И договорились завтра после работы (это я после работы, а друг после учёбы) встретиться.
Всё, о чём я мог сегодня ещё мечтать – был сон. И его я очень скоро получил.
Следующий день мало чем отличался от вчерашнего. С одной только разницей, что меня уже никому не представляли.
Ну, если не считать учеников (больше учениц-старшеклассниц), которые то и дело заглядывали к нам в кабинет.
Беседовала с ними всеми Тамара Павловна. Я же только за всем этим наблюдал.