И первая попытка.
Безуспешная...
Не надо думать об этом, Яна. Не надо...
Котлетки хвалились румяными боками на блюде, разварившаяся картошка рассыпалась, осталось ее взбить миксером. Соль, три ложки домашнего топленого маслица, обжаренный мелко нарезанный лучок. Венчики вспахивают белоснежную мякоть, превращая комки в однородную пушистую массу. В красивую салатницу перекочевывают овощи, сдобренные сметаной, источая потрясающий аромат. Хлеб нарезан. Свежий, с хрустящей корочкой. Вроде бы все.
Звонок в дверь. Успела.
Яна побежала к двери, на ходу вытирая руки вафельным полотенчиком, прихваченным с кухни, бросила его куда-то на тумбочку, торопливо стала крутить барашек дверного замка.
Сашка! Уставший, обросший, родной.
Он сбрасывает тяжелую сумку с плеча, подхватывает Янку, запрыгнувшую на него, под ягодицы, крепко сжимает худенькую фигурку до хруста. А она визжит и смеется, уткнувшись в его шею носом, вдыхая исходящий от любимого мужчины запах, приправленный острыми нотками пота и бензина.
2.
— Малышка, какая же ты сладкая, — дорожка горячих поцелуев покрывает тело Яны, доводя до дрожи. — Не могу на тебя насмотреться. Ты - моя девочка, любимая моя, — продолжает шептать Сашка, исследуя самые чувствительные места, снова доводя Яну до очередного взрыва.
Она так старалась, готовила поскорее обед, чтобы накормить голодного и уставшего мужа. Но все её планы рухнули, как только он вышел из душа, обмотанный лишь полотенцем вокруг бедер. Яна просто не смогла оторвать взгляд от его такого желанного, такого мощного красивого тела, покрытого мелкими капельками воды.
— Ты голодный? - её голос как-то осип.
Сашка весело улыбнулся, медленно подкрался к ней, а затем прошептал на ушко, одновременно сжимая любимую женщину в своих крепких медвежьих объятиях:
— Очень, даже не поверишь , как!
Яна, словно впервые почувствовав возбужденного мужчину, покраснела. Уворачиваясь, попыталась сказать, что обед остынет. Но Сашка не дал ей даже пикнуть, закрыв рот страстным обжигающим поцелуем, сметая все сомнения и мысли напрочь, и утащил в спальню.
Он распалял ее снова и снова, срывая крики и стоны. Заставлял раскрыться в своих чувствах полностью, принимая всю его мощь, каждый раз пугая этим и каждый раз оставляя на вершине блаженства.
Сашка, весь покрытый испариной — хоть снова в душ — устало облокотился на локти, чмокнул любимую в носик и откинулся на подушку, устраиваясь рядом. Попытался притянуть к себе Яну, чтобы обнять её и полежать рядышком. Хотелось насладиться тем, как постепенно успокаивается бурлящая кровь, слушать тихое сопение его девочки. Но она, мелкая вредина, снова уперлась в его грудь кулачком, ловко вынырнув из-под руки, и откатилась на другой край кровати.
— Ну, Яна, давай потом, полежи со мной!
— Потом будет поздно, ты же сам понимаешь! Федоровский сказал, что медлить — значит потерять всю скорость. Нужно сразу, пока кислотная среда не накопилась и не вступила в войну с твоими сперматозоидами, - поучительно и словно маленькому, Яна пыталась втолковать простые истины, закидывая ноги на стенку и приподнимая свой таз над постелью, практически вставая в гимнастическую позу " березка".
— Яна, я соскучился, малыш, ну полежи со мной. Я потом тебе еще порцию подарю, — Сашка хитро улыбнулся, скрашивая неприятную ситуацию шуткой, но жена, увы, в этом вопросе непоколебима.
Остается только демонстративно вздохнуть и уйти покурить, хотя Янка совсем этого не одобряет.
Сашка, стоя на озелененной площадке балкона и горестно опустив плечи, наблюдал за тлеющей сигаретой и пытался понять, что же так стремительно ускользает из их брака, словно дым сквозь пальцы. Любовь? Нет, он очень любит Яну. Доверие? Они всегда честны друг с другом. Но горечь какая-то на языке... Надо сменить сигареты что ли...
Уже после, снова ополоснувшись в душе и подождав, когда оттуда выйдет Яна, Сашка решил завести сложный разговор.
— Малыш, тебе не кажется, что эту ситуацию нужно просто отпустить? Потому что невозможно все время жить в таком напряжении и думать об этом постоянно. То же самое, кстати, твой Федоровский говорил. Помнишь?
— Прости, милый. Я постараюсь. Не дуйся. Просто это реальный шанс, не хотелось упускать. Сегодня - завтра у меня овуляция. Понимаешь...
— Яна, — перебил Сашка, — давай без оправданий. Либо делаем, либо нет. Но превращать жизнь в набор правил, что и когда делать, это просто бред. Мы не знаем, когда это получится. Но если постоянно думать об одном и том же, то можно вполне загреметь в дурку.
— Ну все, тише, тише, я поняла, — прошептала Яна, осыпая поцелуями лицо рассерженного мужа. — Давай уже обедать. Я подогрею.
Она ловко разложила в тонкие фарфоровые тарелочки пышный толченый картофель, сдобрив подливой и укладывая сбоку пузатые румяные котлеты, а затем отправила их разогреваться в микроволновку.