Ужас! Как тошнит! Янка задышала глубоко, снова прикрыв глаза, а когда немного отпустило, решила встать и выйти в коридор. И, наверное, очень плохо сделать тому, кто делает это «тук-тук» ...
Что же за такое, это ведь дом, а не многоквартирник! Да даже соседи ее так не издеваются. Глухое «тук-тук» перешло в металлический лязг, а потом скрежет. Яна зажала руками уши и поспешила к двери, не обращая внимания ни на боль, ни на тошноту. Распахнув створки, вылетела за дверь, но тут же остановилась, пораженная увиденным. Трехлетний Митюша сидел на полу, практически возле входа, и забивал в дно перевернутого металлического тазика гвоздь. Настоящий гвоздь, настоящим молотком. Тук, тук...
— Ты чего тут творишь? — без приветствия выдала ошарашенная Янка.
— Забиваю гоздь.
— Зачем?
— Забить надо. Вот сюда, — тычет пальчиком в уже наметившуюся дырень в дне таза.
— Зачем?
— Гупая? Надо, говою.
— А! А мама где?
— В саду. Бата комит.
— Кого?
— Ваньку говою, гупая?
Яна стояла в растерянности. Что делать? Спасать таз или бежать ябедничать Наташке? Она-то точно не знает ещё, что отчебучил ее сын...
— А почему ты тут сидишь, а не с ними? — передернула плечами, вспоминая недавнее тук-тук.
— Тебя здал. Мама сказала мозно.
— Что можно?
— Тихо посидеть, подоздать.
— И это по-твоему тихо?
Митька насупился:
— Так я не бегаю.
— Господи, сиди здесь, я сейчас умоюсь и пойдем к маме твоей. Только не стучи больше, пожалуйста.
— Пачиму?
— Просто не надо, поверь. Сиди тут!
— Сизю.
Янка опрометью проскочила до ванной комнаты. Включила свет и ахнула. Вся раковина была умазана зубной пастой, ровным слоем, а сверху на нее славным узорчиком приклеены листья какого-то дерева. Вишни, возможно.
Бред. Это что, снова Митька? А Наташка? Она что за ними совсем не смотрит? Это же опасно, тут в ванной столько бытовой химии! Неужели нельзя занять ребенка чем-то полезным? Сейчас столько занятий придумали для малышей! Столько обучающих каналов на Ютубе! Ну, к примеру, хоть тот же английский для детей... Надо с ней поговорить. Она не знает, чем их занять, вот и страдает, сама вчера жаловалась.
Яна огляделась. Сверху, на стиральной машинке лежала стопка чистых полотенец и банных халатов. Наташка всегда, когда ждала гостей, выкладывала их сюда, чтобы могли пользоваться.
Яна быстро приняла контрастный душ. Стало намного легче. Зубы бы почистить. Но щетка в дорожной сумке в косметичке. Хотя нет, вот она, ее косметичка. Лежит рядом с полотенцами. Видимо, Сашка уже сам достал. Так, вот щетка. А паста где? Брала же. Точно брала...
Догадка неуверенно выползла откуда-то из-за закоулков сознания. Яна посмотрела вниз. Так и есть — под раковиной пустой тюбик из-под ее дорогой зубной пасты, заказанной через европейский сайт. Она ее месяц ждала. Не успела даже пару раз почистить...
Словно сама — маленький ребенок, она чуть не захлебнулась от накатившей вдруг обиды. Как так-то? Дрожащими руками потянулась к пустой упаковке, не осталось ни капли, все выжал, досуха. Вот же... Решительно открыла настенный шкафчик. Придётся воспользоваться Наташкиной пастой.
Под дверью, только теперь уже рядом с ванной комнатой, снова раздалось характерное тук-тук. Раздраженная до предела, Янка быстро закончила со всеми водными процедурами, накинула на себя жёсткий вафельный халат и стремительно распахнула дверь, чуть не стукнув ею Митьку. Но тот, испугавшись, успел отскочить и чудом избежал удара.
Митька, прожигая Янку своими глазками - вишнями, возмутился не по-детски:
— Ты чего это, блин, делёшься?
— Прости, — гнев из-за чувства вины сразу сошёл на нет. — Не ушибся?
— Нет.
— А ты почему опять стучишь? Я же сказала...
— Ты говолила сидеть там, — он важно ткнул пальцем в сторону спальни. — А там мне скучно.
Вздохнула. Ну что же, Яна! Плохой из тебя руководитель. Не объяснила ребёнку толком, что можно, а что нельзя, вот и получай.
— А пасту кто размазал мою?
Митька сразу надулся. Он молча опустил голову и ушел в отказную.
— Понятно. Ответчик не готов к наказанию.
В тот же миг слезы градинами полились по его пухлым щечкам, Митька криво раззявил свой ротик, и раздался визгливый оглушающий рев. Яна растерялась еще больше.
— Что случилось-то? Ты чего ревешь?