Вот стела на выезде из города. Рабочие старательно красят ее синей краской, так напоминающей Яне ненавистные больничные стены. Две сваренные вместе металлические трубы, а посередине — ажурная ковка, на ней — неровно вырезанные буквы названия этого небольшого городка.
Яна прекрасно помнила свои ощущения, когда впервые они приехали сюда с Сашкой. И как она смотрела на эту диковинную архитектурную пошлость — с безразличием. Стояла глубокая осенняя ночь. Город встречал ее тусклыми огнями, пугая своей провинциальной отрешенностью...
Сашка каждый раз, как только возвращается с рабочей вахты, фотографирует на телефон эти корявые буковки на стеле и присылает в сообщении: "Вот, я уже еду, близко..."
Ритуал, от которого в первые месяцы сбивалось дыхание — её милый Сашка, скоро приедет, обнимет — теперь стал обыденным и каким-то нелепым, что ли. Семь лет... Кажется, что они для друг друга стали больше родными, но не до конца близкими...
— Покажите, пожалуйста, еще раз ваши документы. Я, кажется, перепутала номера мест в ведомости…
— Что? — Яна недоуменно всматривалась в тусклом освещении автобуса в лицо худощавой женщины - кондуктора. Помотала головой, стараясь стряхнуть сонное состояние. — Простите, я вас не поняла.
Рыжеволосая, порядком уставшая от бесконечной езды, кондуктор терпеливо повторила:
— Я отмечаю кто из пассажиров на каком месте сидит. В ведомости. Паспорт. Нужен ваш паспорт.
Яна смотрела на ее потрескавшиеся иссохшие губы, с трудом улавливая смысл. Потянулась к сумочке, достала документ, протянула его женщине и уже через минуту снова бездумно сунула его обратно и отвернулась к окну, погружаясь в свои мысли.
Это все дорога. Это она навевает разъедающее душу настроение и апатию. Ведь Яна — она не такая. Она — борец, она всегда справлялась. Со всем. С этим бесконечным потоком вывалившихся на нее бытовых проблем, с этой безысходной тоской от творческого голода, с этой невыносимой болью, когда... Когда в очередной раз приходили месячные. И даже когда этот врач, на которого она смотрела сквозь пелену слез, говорил, что нужно ехать в операционную…
Господи, отпустит ли её когда-нибудь это всё?
17
Яна вздохнула и вновь встряхнула головой, пытаясь сбросить дурные мысли.
Но городские огни остались позади, и сумерки, решив пробраться внутрь салона, насмешливо заглядывая в окна, подбрасывали новые воспоминания.
"Ты знаешь, Янина?! Ты пожалеешь! Не сразу, нет, но каждый день ты станешь жалеть о своем выборе. От осинки не родятся апельсинки..."
Жалеет? Нет. Но не родятся... Ни осинки, ни апельсинки…
За окном уже мелькают загородные коттеджи. Ивановка...
"Держись, Янка" — сжимает за плечи Наташка свою подругу — рыдающую, растерянную. Родители не простили дочери ее увлечения, не приняли. Поставили перед выбором…
— Ты справишься, Вы вместе справитесь! Они не дадут тебе жизни, сломают, как куклу! Не реви, беги, спасайся, пока есть шанс."
Справилась...
"У Вас есть опыт работы? Нет? Ну и что, что Вы окончили гимназию? — заведующая детским садом, старая карга, так и пышет своим превосходством, с усмешкой смотря на напуганную Янку. — С детьми работать, милочка, это Вам не брынькать вечерком на лавочке на гитаре. Я возьму Вас на испытательный срок. Четыре часа занятий в неделю Вас устроит? На полставки. Больше не можем оплачивать..."
Может быть, все же стоило поискать другую работу? Но что она смогла бы найти в этом маленьком провинциальном городке, где им с Сашкой пришлось поселиться? Хорошо, что со временем она занялась хотя бы репетиторством…
" Давайте вам помогу, Янина! Что же вы с такими пакетами! Ведь негоже вам, такой утонченной, такой удивительной, таскать тяжести! Нимфа! Богиня! Бедная девочка! Каким ветром тебя занесло в такую глушь! — бормочет Филипп Егорович, сосед, богом позабытый профессор столичной академии, с еще сохранившейся силой в усохших руках. Каждый раз при встрече он непременно выхватит пакеты из рук Яны и дотащит их до четвертого этажа..."
Понимает ли Сашка, сколько ей пришлось пережить, сколько раз пришлось в очередной раз себя сломать, чтобы просто выживать в таком огромном для нее и чуждом мире? Сколько раз она вновь и вновь плакала от одиночества, хотя думала, что, будучи замужем, она забудет об этом слове...
— Саш, я тебе серьезно говорю, я справлюсь. Я обещаю, я не буду реветь после. Хочешь, поехали со мной? Даже в джинсах!
— Яна в тысячный раз повторяет свою просьбу, но, кажется, все напрасно. Ей снова придётся ехать на встречу с родными одной.