Так, хватит. Иначе, это какой-то замкнутый круг получается.
Сам тоже хорош, повел себя как ребенок! Что стоило отвезти Янку и дождаться на месте? Не обязательно же было заходить туда внутрь и улыбаться через силу всей этой богемной тусовке. Если бы Яна знала, что он сидит в машине, где-то рядом, то не стала бы там задерживаться.
Может, позвонить? Но теперь она навряд ли ответит. На таких приемах обычно все ставят свой телефон на беззвучный. И не сорвешься сейчас. Дурак, сам выпил, за руль в таком состоянии теперь точно не сядет.
Черт, черт, черт!
Чего так в груди тянет? Это противное ощущение предстоящей беды, прочно поселившееся в последние недели в его душе, уже не просто беспокоило, а пугало. Ну как он так, сглупил!
Сашка соскочил с кресла, заметался по квартире, бездумно хватая и перекладывая с места на место какие-то вещи. Напряжение было невыносимым. Нужно срочно что-то предпринять. Он на секунду замер, пытаясь успокоиться. Прислушался к давящей тишине и вздрогнул от неожиданности, когда трель телефонного звонка разнеслась по квартире противным хриплым пиликаньем, словно какой-то мистический звонок из прошлого... Стационарный телефон за ненадобностью давным давно стоял в углу книжной полки. Сашка и забыл уже, что он у них есть.
Сердце гулко застучало... Вот оно...
Сглотнув подступивший к горлу ком, протянул к трубке руку.
— Алло, я слушаю.
— Здрасьте! Алло! Сашка? Сашка, это ты? — незнакомый мужской голос пытался докричаться сквозь фонящий шум. Сашка дрожащей рукой достал аппарат, поставил его поближе и пошевелил провод. Дождавшись, когда треск прекратится, и прочистив горло, твердо ответил:
— Да, это я! С кем говорю, простите, не узнал?
— Сашка, друг! Это я, Андрюха Смольняков! С армейки, помнишь?
— Андрюха? Друг! - Сашка радостно выдохнул. - Господи, откуда ты?
— Ха, помнишь ещё! Помнишь, товарищ старший сержант, своего непутевого друга!
— Ты откуда? Ты где? Я тебя искал, но всё безуспешно! Куда пропал-то ?
— Да дома я теперь. Освободился только. Получилось так, Саш. Человека сбил по пьяни, моя вина. Но это при встрече. Поговорим. Сам понимаешь, из квартиры тетка меня сразу выписала. А телефона там, на курорте, не было. Я, как мы в последний раз у тебя сидели, когда такси вызывал, запомнил твой домашний номер, вот и звоню. Боялся, что ты уехал куда...
— Да куда я уеду? Ты где сейчас? В Троицком?
— Да, тут дело такое. Тетка умерла, я сорвался с работы, с самого Сургута летел, хоронить кроме меня некому. Вот, дружище, теть Клаву позавчера проводили в последний путь. Неделю мне дали на отдых, а пятнадцатого улетаю снова на работу. Не потому звоню, Саш. У меня новость для тебя. Не знаю, хорошая или плохая. Наверное, хорошая.
— Новость? Андрюха, да ты сам весь, как новость, я так переживал, где ты.
— Саш, подожди. Капец, как сказать-то. Короче, Саня, у тебя есть сын.
— Чего? — неприятное чувство резануло болью. — Андрюх ты обкурился что ли. Или пьяный? У меня нет детей, и, наверное, не может быть. Мы с Янкой семь лет как... И никак...
— Все у тебя как, Саня. Сын, говорю, есть у тебя. Точно. Памятью теть Клавы клянусь. Она мне письмо оставила. Из него узнал. Погоди, дослушай. Я правда, не пьяный. Это от Веры...
Сашка, задержав дыхание, пытался понять, о чем речь, но мысль ускользала, еще больше раздражая. Да такими вещами не шутят. Но друга выслушать надо.
— Ну, говори! Не тяни.
— Помнишь, когда с армейки возвращались, у меня останавливались. Верка, моя троюродная сестра, приходила. Помнишь?
— Ну и?
— Что ну и... Я что ли с ней на сеновале кувыркался? Забеременела она тогда и никому не сказала ... Я сам не знал, правда. Она, чтобы никто не увидел, что нагуляла, в городе скрылась, а пару лет назад вернулась в деревню. И теть Клаве призналась.
— Андрей, это не шутка?
— Да какие шутки, брат! Я видел его! Копия ты! Но это... Саш, тут такое дело. Верка умирает, вернее не знаю, сколько ей еще осталось. Рак у нее. Надо приехать тебе, поговорить с ней самому. Здесь много чего решить надо. Ты прости меня, брат, что с такими новостями. Прости, я сам не знал. Приезжай.
Сашка молчал, задыхаясь от нахлынувших чувств. В трубке послышалось кашлянье и снова, не дождавшись ответа, заговорил Андрюха:
— Саш, надо приехать! Адрес знаешь. Все там же. Троицкое, улица Весенняя 2. Давай, жду. Приедешь?
— Приеду... Гудки в трубке, словно пунктирная линия, окончательно разделили время на до и после. Сашка, не сдержавшись, схватил телефон и зашвырнул его в стену! Красный пластмасс разлетелся по комнате крупными осколками. Гудки смолкли. Но в ушах набатом продолжали раздаваться: голос друга, его такие невероятные слова и собственный бешеный стук сердца - до синевы в глазах, до тошноты. С*ка!