Глава 1
Красавица заходит в комнату в тот момент, когда Виталик принимается за мою «двоечку». Холеная брюнетка с пакетом еды в одной руке и сумочкой от Шанель в другой - дорогая, породистая сука.
Виталик, что б ты подавился!
Я вспоминаю Олега и мысленно чертыхаюсь. Не того парня ты выбрала сегодня греть свою постель, Марина, ой, не того!
Мы продолжаем сверлить друг друга взглядами под томный аккомпанемент моего несостоявшегося любовника. В голове играет музыка из вестерна и очень хочется приложить Виталю чем-нибудь тяжелым, чтобы не чавкал, но прервать зрительный контакт с соперницей - значит проиграть. А проигрывать я не люблю, поэтому делаю лицо ровнее и палю по пигалице огнем из глазищ на расстоянии.
Самое удивительное, что Виталик так занят процессом, что ничего не замечает. Он слепо шарит по ногам и забирается под юбку в поисках не иначе как моей красной кнопки, когда лицо красотки меняется, и я понимаю, дело - дрянь.
Ее глаза сужаются до узких щелок, которые не разглядеть сквозь воинственные ряды наращенных ресниц. Рука с пакетом выворачивается под неестественным углом и я с ужасом наблюдаю, как она превращается в требушет - смертоносное осадное орудие.
Пакет, под завязку набитый едой, прокручивается над головой и со свистом прилетает Витале по хребту.
Есть такой вестерн - Хороший, плохой, злой.
Почему я вспомнила о нем именно сейчас? Наверное, потому что состоявшийся водевиль как нельзя лучше раскрывает эту тему - фурия, заставшая нас за непотребством, становится Злой, я, без сомнения, остаюсь Хорошей, а Виталик, за неимением других вариантов - Плохой.
И я ору не своим голосом, когда, не ожидая нападения, он прикусывает мой правый сосок и с силой сжимает в кулак левый. Брюнетка подвывает в ответ, а я, освободившись от хватки Витали, прикрываю руками пострадавшую грудь с единственным желанием - свалить отсюда подальше.
Мама, родная моя мамулечка! Спасибо тебе огромное за то, что воспитала меня аккуратной и приучила к порядку. Я хватаю лабутены и любимую сумку от Диор и бегу из квартиры прочь.
Сволочь... свадьба... ненавижу!
Летит мне в след, и уже за закрытыми дверями лифта я начинаю истерично хохотать. Любовь и боль, боль и истерика, истерика и одиночество - мои верные спутники не изменяют мне и сегодня.
На часах начало второго ночи, телефон разряжен, и я даже не надеюсь вызвать такси. В шелковой блузке без лифчика я выхожу в теплую летнюю ночь родной столицы и, убаюкивая сисечки на руках, бреду в сторону метро.
Уж оно точно не способно на предательство.
Глава 2
Метро, конечно, работает. Хвала Богам!
Станция ярко освещена, и я жмурюсь, пока иду к кассе. В кошельке только пятитысячные. Я вздыхаю и, не глядя, кидаю купюру в окошко. Она трепыхается и пролетает мимо блюдечка, оседая где-то за пределами моей видимости.
- Черт! Ладно, на сдачу купите себе конфет, - грудь адски болит. Ну, Виталя и козел! Сисечки ужасно жалко, я люблю их нежно и преданно, потому что не представляю, как их можно не любить?
Билет так и не появляется и с мыслью, что муниципальные работники в конец охренели, заглядываю за бронированное стекло.
- Ау, ты там умерла что ли? Билет мне дай, - ответа нет, как впрочем, и кассирши по ту сторону окна. - Ну, не хотите, как хотите, - я воровато оглядываюсь.
Ни охраны, ни других смертных. Обвожу взглядом потолок - даже камер нет, вот же убогое место!
Взяв сумочку под мышку, подхожу к турникетам с твердым намерением вспомнить все, чему меня в детстве учили на художественной гимнастике. Юбку задираю повыше, до самых ягодиц, когда на пропускной машине загорается зеленый свет и дверцы сами разъезжаются в стороны.
Что, вот так просто? Да ладно!
Сверкнув задом для красоты и ухмыляясь про себя, я становлюсь на эскалатор и припадаю на одну пятку. Как же я устала. Ноги ноют - одиннадцатисантиметровые шпильки не оставляют им шанса. Конечно, лабутены в принципе для передвижения на метро не предназначены и вряд ли хоть раз спускались под землю, по крайней мере, по доброй воле.
Я улыбаюсь, выходя на станцию.