Как и ее хозяйку, которой предстоит не самый удачный день. Не то, чтобы споры позволяют заглядывать в будущее или предсказывают события, нет, но определенный налет обреченности они чувствуют и транслируют безошибочно.
- Можно пройти? - Игорь оборачивается и неосознанно делает шаг назад, пропуская вперед по тротуару молодую женщину с двумя детьми. Споры на руках чешутся и он знает, что их тревожит.
Молодая кровь, юные носители, тела которых принимают ассимиляцию лучше взрослых и живут в симбиозе не в пример дольше. Он засовывает руки в карманы джинс и сжимает в кулаки. Смотрит в спину удаляющейся троице, понимая, что не может не подчиниться воле спор, но упрямо продолжая борьбу.
Пищит калитка домофона и только когда потенциальные носители скрываются из вида, Игоря отпускает. Нехотя, медленно, но споры дают ему сделать вдох и расслабить мышцы, из-за которых руки похожи на перетянутые леской канаты.
Мимо, подметая плитку, проходит дворник - сухопалый мужчина лет шестидесяти, с длинными крепкими руками и суровым, гладко выбритым лицом. В посадке головы и движении плеч офицерская стать и Игорь останавливается, рассматривая его и неосознанно узнавая подробности сложной, но интересной жизни.
Сытые споры почти не доставляют дискомфорта. Они не светятся, не чешутся и для стороннего наблюдателя выглядят как не совсем удачные татуировки.
Удивительно, но дворнику нравится его работа. И семья у него замечательная, правильная в какой-то степени. Воспитанная на благодатной почве равенства и взаимопомощи, прошедшая проверку перестройкой и лихими девяностыми.
Вот ему носителем никогда не стать, раньше умрет, чем ассимилируется. Потому что слишком сильный, непоколебимый в своих убеждениях. Про таких говорят “воля в кулаке”.
Дворник перестает мести и встречается с Игорем взглядом. Глаза у него голубые и из-под кустистых, тронутых сединой бровей смотрят внимательно. И кажется, будто они читают окружающих не хуже, чем споры. Он чувствует, как велик в мужчине соблазн пуститься в пространные нравоучения с толикой снисходительного подтрунивая, но вместо этого дворник опирается о черенок метлы и говорит:
- Через два дома по бульвару вниз есть пункт помощи, - он кивает, уточняя направление. – Сходи, они и с работой помогут. Скажи, от Ивана.
Игорь ничего не отвечает и уходит в указанном стариком направлении. Он не удивляется, не спорит и не считает нужным не следовать данному указанию. Пока споры спят, у него есть немного времени осмотреться и попытаться вспомнить свою жизнь. Если выгорит, он сможет вернуться домой и там, может быть, найдет помощь, раз Марина помогать отказывается.
Вышагивая по тротуару в растущей численностью торопливой толпе, он чувствует, как сосредоточенность сменяется беспокойством. Потому что для спор люди вокруг - чужие. Непонятные, лишенные коллективного разума разрозненные существа, которых инстинкт требует поглотить и подчинить.
Но Игорь слишком слаб, чтобы устраивать охоту ради ассимиляции, Чем дальше носитель от гнезда, тем слабее связь со спорами, но это лишь полбеды. И вчерашняя ломка тому доказательство.
Вдали от гнезда, где можно набраться сил просто ступив ногами в скопление спор на полу, вспышки голода будут терзать его все чаще, пока он не сорвется и не убьет кого-нибудь.
Думать о том, что симбиоз со спорами перешел некий рубикон и он никогда не станет прежним, страшно, и Игорь гонит прочь тревожные мысли. Заблокированные или поврежденные вмешательством спор нейронные связи молчат. Он не уверен, что сможет восстановить их полностью, но надежда умирает последней. И он инстинктивно чувствует, что все, что ему нужно - это вспышка узнавания. Что-то из прошлой жизни, что всколыхнет глубинные воспоминания и заставит мозг работать.
Названный дворником пункт помощи бездомным и лишенным средств к существованию открывается в десять и Игорь, помявшись у входа, решает не ждать. Вытирает потные ладони о жилет и идет дальше по улице. Без плана, полагаясь на случай и механические реакции собственного тела.
Пусть маленький, но есть шанс, что в отличие от мозга, тело помнит. Механическая память или как там ее должна остаться и, если Игорь найдет подходящий стимул, например, вернется в родные места, где достаточно малейшего узнавания, чтобы запустить необратимые процессы в мозгу, этого будет достаточно, чтобы объявить спорам войну.