В тоннеле темно и сухо. Света с оживленной станции хватает только на первые пару метров и фонарь, что должен гореть над техническим ответвлением, разбит. Между поездами перерыв небольшой, всего пять минут, но зараженным спорами существам больше и не нужно.
Где-то там, глубоко под землей на тупиковой ветке гудит сотнями голосов потревоженное гнездо. Мохнатые наросты на песке, трубах и бетонных плитах сияют и переливаются призрачным голубым светом, а люди, что стоят в них, покачиваются, запрокинув головы.
Из приоткрытых ртов вместе со слюной в пространство вырывается монотонный, похожий на гудение огромного генератора, гул, тональность которого неизменна. От него душа скукоживается и сердце замирает от страха - на уровне инстинктов - бей или беги.
Но споры нельзя победить, только не в рукопашном бою, поэтому остается только бежать. Бежать без оглядки, но люди не шевелятся.
Пять лет назад в этой части метро произошло обрушение грунта. Мэрия решила завалы разобрать, так как через десять лет в рамках нового градостроительного плана здесь должен был вырасти огромный жилой квартал со своей инфраструктурой, и объявила аукцион на подрядные работы.
Желающих нашлось не много и тендер выиграла местная компания, дочка Метрополитен Юнайтед. Сроки поставили жесткие: пять месяцев и рабочим пришлось трудиться в две смены, пока один из них не наткнулся на сферу со спорами.
Он стал первой жертвой.
Тем, кто запустил цепочку ассимиляций и привел к спорам новых носителей. Сначала сослуживцев, потом свою семью, включая троих детей. Споры не делали различий по возрасту, расе или вероисповеданию. Для них был важен лишь мозг - этот сложный, искрящийся электрическими импульсами орган, способный отдавать телу команды.
Подчинив мозг, споры забирали себе и тело носителя. Тогда они были слабы и немногочисленны, но паразитируя на людях, споры смогли основать свою первую колонию.
Или гнездо.
Когда пропажу людей стало невозможно игнорировать, а тем более скрывать, работы прекратили и вырытый под новую кольцевую станцию тоннель с куполообразным потолком так и остался недоделанным. Вход в него заварили, замуровав под землей споры и пропавших без вести рабочих.
Архивы засекретили, но это было уже неважно.
Потому что споры получили главное - рабочую силу и все, что им требовалось - это обжить новое место обитания.
Тогда встал главный вопрос - ассимилированным людям требовалась плоть и кровь для продолжения жизни. Они не были в состоянии питаться обычной для людей пищей и, пока носители не нашли способ выбраться на поверхность, споры скармливали их друг другу, оставляя в живых только самых первых.
И самых сильных - тех, кто принял спор безропотно и чей разум умер. Людей, которые навсегда потеряли свои личности, завершив слияние с коллективным разумом спор.
Полгода потребовалось на то, чтобы найти выход на поверхность. За это время численность носителей уменьшилась втрое, но даже они представляли угрозу.
Потому что оставляли очаги заражения везде, где проходили - на стенах тоннелей, в заброшенных вагонах метро, на поручнях эстакад и дверях подсобных помещений.
И те, кто случайно касался спор кожей или вдыхал их, навсегда уходили вниз, к гнезду, ведомые зовом.
Так случилось с Игорем и со многими другими до него.
Ровный хор вздрогнул и гул сменил тональность. Споры чувствовали носителя, но разум его сопротивлялся и расстояние, отделявшее предателя от гнезда, только мешало.
Не достучаться, не повлиять на ход мыслей, не заставить вернуться - слишком нестабильна и без того неокрепшая нить, связывавшая его мозг с общей сетью разумных спор.
И новая особь, что избежала слияния, была неподалеку.
Рты застывших в трансе людей открылись, горло перехватил новый спазм. Гул усилился, отражаясь от купола стен и потолка, и концентрируясь в одной точке.
Раздоо-о-оррр… раздо-о-оррр!
Найти уязвимое звено.
Найти и уничтожить.
Не дать отщепенцу разрушить слаженную работу сотни разрозненных когда-то умов, силой спор объединенных в единый сверхмощный интеллект.