У-у-уничтожить.
Что-то откликнулось на зов - слабо и неуверенно, и споры вложили в ответ оставшиеся силы.
Иди же к нам, скорей, мы здесь, мы ждем… мы с тобой! Ты и есть Мы. Смелее, бояться нечего - здесь твой дом, твоя паства, твой покой…
Ассимилянт дернулся было, сопротивляясь, но споры знали, что его страх напускной и процессы, запущенные в пораженным мозгу, уже запущены. Он придет, просто не сможет не прийти.
Но все же стоит подстраховаться.
И поле людей, погруженных в скопления спор приходит в движение.
От группы отделяются две женщины в оранжевых жилетах работниц метро и бредут по тоннелю к оживленной станции.
Сегодня они не станут охотиться и разбрасывать грибницы спор. Нет, их цель гораздо важнее - привести нового обращенного домой, поглотить его воспоминания, его целиком и, быть может, найти предателя.
Они поднимаются на станцию ровно в тринадцать двадцать. Грязные рукава блузок скрывают от посторонних глаз синие разводы на руках, а на ногах споры умело маскируются под варикоз.
Они знают о людях все.
Как устроено человеческое тело, какие травмы и болезни для него смертельны, каждый ген, каждый эволюционный скачок - все, что записано в клетках наших тел.
Прошлое рода человеческого и его будущее - им известно все.
Вливаясь в поток спешащих на поверхность людей носители проходят турникеты, не привлекая внимания.
На улице светло и душно, воздух наполнен сотнями запахов и звуков и им требуется время, чтобы освоиться, привыкнуть. Но гнездо близко. Оно все чувствует, все понимает и в посланных через пространство импульсах страх умирает.
У них есть цель: встретить нового носителя и проводить к гнезду, чтобы завершить ассимиляцию. И они его найдут.
Дорога до городской свалки занимает полдня и носители проходят через ворота полигона уже в сумерках. Охрана ужинает в будке на сваях, из открытого окна орет телевизор.
Женщины переглядываются: может быть, забрать и их? Но гнездо непреклонно: нужен носитель, он знает, где искать предателя.
Он знает.
И вдогонку: оставить грибницу.
Бомж спит на старом диване у подножия свежей кучи мусора. У его ног лежит вожак собачьей стаи и в темноте споры на изъеденной лишаем морде отсвечивают призрачно-голубым.
Никогда раньше животные не становились носителями - слишком силен в них страх перед спорами. Инстинкты уводят кошек и собак подальше от грибниц и, хотя их мозг проще, а, значит, принимает ассимиляцию легче, чем человеческий, гнезду ни разу не удавалось поймать никого из них.
Носители останавливаются и пес поднимает голову. Глаза у него тоже голубые. Бедренная кость лежит под лапой и на ее поверхности мельтешат новорожденные споры.
Одна из женщин опускается перед собакой на колени и закатывает рукав блузки. Споры на ее предплечье пульсируют и пес облизывает их раз-другой, отчего его язык покрывается новыми наростами.
Он свой, он поможет.
Вторая женщина кладет руку на плечо спящего мужчины. Он открывает глаза и какое-то время они смотрят друг на друга, общаясь без слов. Потом женщина улыбается, обнажая пораженные спорами зубы, и целует мужчину.
И когда он встает, поднимается и пес. Они двигаются синхронно, как единое целое, и первый зов спор для них слаще райской музыки.
Одна из женщин наклоняется и открывает рот. Ее рвет слизью с голубоватыми прожилками и новая грибница спор пускает корни в зловонную кучу мусора.
Где-то недалеко жалобно воет оставшаяся без вожака стая. Собаки чуют опасность и, скуля, покидают насиженное место. Они знают, на полигоне больше небезопасно.
Как жаль, что двуногие этого не чувствуют…
Глава 17
Сегодня Марина пахнет не так, как вчера.
Ее чистый, хоть и противоречивый запах, перебивает другой, терпкий и мускусный. От него сводит колени и пах. И Игорю нестерпимо хочется ее коснуться… и присвоить себе.
- Руки убрал! - она и не думает скрывать свою злость. - Ты как меня нашел?
Игорь молчит. Споры в нем считывают биение ее сердца, фиксируя выброс дофамина, гормона удовольствия. Пусть ненадолго, но он скрывает низкий уровень мелатонина в крови.