Марина открывает сумочку, но сигарет там давно нет.
Вот черт!
В этот раз шопинг не доставляет ей удовольствия. Купив новый телефон и побродив немного по шоу румам и не выбрав больше ничего, Марина возвращается домой.
Разбитая, злая и совершенно вымотанная.
Что он делал у библиотеки? Да еще и среди такого большого количества людей? Заражал спорами? Проповедовал и заманивал в свою секту? Этот вопрос не давал Марине покоя.
Как бы там ни было, в пятницу установят систему охраны с камерами, датчиками слежения, приложением на телефон для отслеживания ситуации в реальном времени и Бог знает еще какими примочками.
А завтра утром приедет Анастасия Сергеевна. И приготовит для Марины вкусный завтрак. Они обсудят меню на неделю и круг ее обязанностей и тогда можно будет расслабиться.
И, наконец, выбросить этого зомби-Игоря из головы!
Глава 22
Начальник мусорного полигона просыпается с жутким похмельем.
Голова тяжелее свинца, сосуды в глазах полопались и сыпанули на слизистую песка. Если бы не протяжный гудок мусоровоза, приправленный отборным матом, он бы спал до самого вечера или того дольше.
В растянутой майке-алкоголичке мужчина наспех ополаскивает лицо водой из рукомойника, громко сморкается и выходит на улицу. Солнце полосует по глазам, вызывая новый приступ боли.
- Степаныч, черт тебя дери! Открывай ворота, золото приехало!
На местном жаргоне золотом называют списанную технику типа компьютеров, ксероксов и прочей электроники, у которой есть материнские платы, модули памяти, процессоры и карты расширения.
Именно в них самая большая концентрация драгоценных металлов. Которые еще нужно найти, извлечь и аккуратно очистить от примесей. Добыча, полученная после аффинажа (очистка драгоценных металлов от примесей - прим. Автора) делится между всеми участниками поровну… ну, или почти поровну.
На правах начальства заведующий свалкой всегда берет процент сверху за аренду территории и безопасность производственного процесса.
Степаныч открывает дверь и, кряхтя, подтягивается в кабину. От него пахнет потом и перегаром, но Валере не привыкать. Он трогается с места и едет по узким улицам полигона к месту разгрузки.
- Что-то у тебя сегодня тихо, - замечает водитель, лавируя между кучами мусора. - Неужто всю свору перестрелял, как грозился?
- Больше мне делать нечего. Небось опять за бомжом увязались. Он их, падла, подкармливает, пока я не вижу.
- Ты же говорил, они крыс едят?
- Они все едят, дай только волю…
Степаныч отворачивается и сплевывает в открытое окно, а когда машина резко тормозит, подается вперед и бьется головой о приборную панель. Из рассеченной брови на лицо капает кровь.
- Какого ты творишь!?
- Степаныч, это… это че?
- Срань Господня…
Степаныч толкает тяжелую дверь и спрыгивает на землю. Похмелье сменяется рвотным позывом и начальник полигона исторгает из себя слизь вперемешку с кусочками соленых огурцов.
Водитель мусоровоза не такой смелый. Он стоит на подножке, прикрывая лицо платком. Готовый при малейшей опасности дать по газам и умчаться отсюда, не важно куда, главное подальше.
На свалке всегда много мух. Тем более летом, но здесь их не просто много - они везде. Черные жужжащие тельца в красном море крови.
Степаныч стягивает футболку и, обмотав вокруг головы на манер балаклавы, подходит ближе. Мухи жужжат злее, но большая их часть взлетает и кружит плотным облаком над трупом вожака собачьей стаи.
От него мало что осталось, впрочем, как и от остальных. Степаныч считает: десять собак и два щенка. И все мертвы. Разбросанные по дороге, обескровленые, с вываленными на бок языками. Мухи потрудились на славу…
Что же за чертовщина здесь творится!?
Степаныч обходит бойню по кругу. Он пытается вспомнить, сколько собак терлись на свалке, но не может. Голова отдается тупой болью и пот вместе с кровью стекает по лбу на переносицу.
- Бешенство? - спрашивает Валера и Степаныч отрицательно качает головой.