Споры давно выработали иммунитет к любым органическим воздействиям.
Экспедитор загружает грязные вещи на пандус рядом с дверью и нажимает на звонок. Споры чувствуют присутствие потенциального носителя, но из мешка им до него не добраться.
Дверь открывается и крупный лысый мужчина выкатывает на улицу тележку. Считает мешки, расписывается в ведомости и лихо закидывает по два в корзину. Потом долго везет по полутемного коридору в главный цех, где пахнет хлоркой и кондиционером для белья.
Прачки работают в три смены по восемь часов.
Днем на прием, ночью на откаты. За белым, пропитанным химикатами паром, не видно покрасневших лиц. Вдоль стены в два яруса стоят стиральные и сушильные машины. Барабаны битком и промышленная вытяжка гудит так, что не слышно даже своих мыслей.
- Кто сегодня? - Света вытирает пот со лба и из широкого просвета перчатки на фартук на груди льется мыльная вода. - Вот черт!
- Свои, - отвечает Степан и вываливает мешки прачкам под ноги.
Всего двадцать три белых кулька - хватит на день работы.
- А Соня где? - спрашивает он и Света пожимает плечами.
- Опять опаздывает. Ты бы замолвил слово перед начальством. Ей урок будет, а нам лишняя копеечка…
- Ну, так пойди сама и замолви, - Степан отряхивает руки и идет обратно в кладовую.
Зарплата в “Трубочисте белая”, и, как и положенные по закону больничные и отпуска, оплачивается из официального источника напрямую на банковский счет. А вот премия сдельная и зависит только от расторопности самого работника.
Чтобы стимулировать производительность труда, начальство придумало хитроумную комбинацию: размер премии определяется ежемесячно по объему “отмытых денег” за прошлый период. И за вычетом процента хозяина, поровну делится на всех.
Если, конечно, не было нарушений дисциплины или воровства. Тогда из премии вычитается процент и… разбрасывается на всех остальных. Система не способствует укреплению дружеских связей в коллективе, зато сводит на нет кражи и другие попытки схитрить или присвоить себе чужое.
Степан работает в “Трубочисте” шестой год. Прежде чем босс доверил ему прием товара и дневную охрану, он несколько лет трудился в цеху и знает, что это такое.
Когда человек человеку волк.
Динамик подает тревожный сигнал и Степан поворачивается к камерам. Соня опять опаздывает и сегодня он будет вынужден раскидать часть ее премии на остальных.
Как это было заведено до него, при нем и после него, не дай Бог, конечно.
- Опаздываешь, - констатирует Степан, пропуская девушку внутрь.
- Знаю, но сегодня пришлось, - Соня бежит по темному коридору в раздевалку, на ходу снимая с плеч рюкзак.
Степану она нравится. Если бы у него была дочь или младшая сестра, то в точности как Соня.
- Ты всегда так говоришь, - бурчит он, следуя за ней. - Еще пять процентов с тебя сниму за сегодня.
- Да ладно, я быстро отработаю их обратно, - Соня хлопает Степана по плечу и собирает каштановые кудри в высокий пучок. Одна прядка сползает со лба на скулу и она сдувает ее, пока натягивает на руки резиновые перчатки.
- Явилась не запылилась, - кривит губы Света и толкает ногой ближайший к Соне мешок. - Принимайся за работу… чего счастливая такая?
- Да так…
Она закидывает его на стол и высыпает содержимое на сортировочный стол. После разбора, вещи с него попадут в ванну для полоскания, а потом уже в стиральный автомат. Света делает тоже самое, а следом за ней за работу берется Ларса и Оля.
Четыре прачки на двадцать три мешка с грязным бельем.
И одной грибницей спор.
У третьего щенка, сбежавшего со свалки, голубые глаза.
И белая, без единого изъяна, короткая шерстка. Маленькие стоячие ушки и длинный розовый язык. Малыш устал и хочет пить.
Он бы мог лечь в тени какого-нибудь дерева, чтобы передохнуть, но что-то толкает его вперед. Какой-то зуд за границами понимания. Если бы рядом была мать, она помогла.
Но его мать мертва. Как и вся стая. Щенок знает это и каждый раз, когда видит неподалеку незнакомую собаку, издает протяжный жалобный вой. Он скорбит и боится,но бежит вперед, словно на невидимом поводке за несуществующим хозяином.