Вот, например, о спорах. Он осторожно чешет голубые образования на руках. Когда он о них думает, они почему-то всегда чешутся. Почему он так их называет? Он не помнит. Знает только, что они появились недавно… может быть, месяц или около того.
Откуда? Тоже хороший вопрос. Вот у других они живут годами, иногда даже с рождения, но он ни разу не видел, чтобы споры позволяли женщинам беременеть.
А она их боится. Не так как он когда-то. А глубоко подсознательно. Это видно по тому, как она смотрит на него. А ведь он спас ей жизнь.
Наросты чешутся сильнее и он чувствует непреодолимый голод. Чтобы сдержаться, обхватывает лавочку по обе стороны от себя и с силой сдавливает.
Дерево хрустит под пальцами.
- Как тебя зовут? – наконец выдавливает, кое-как справившись с собой.
Она не отвечает. Даже не поворачивается в его сторону.
- Меня… - на секунду задумывается. – Игорь… кажется, - как бы глупо это не звучало, но он действительно вспоминает свое имя с трудом. Пока оно еще не стерто спорами, наверное, стоит его записать. Он сделает это обязательно, когда найдет ручку и бумагу. А потом он запишет много чего еще. – Как ты оказалась под землей?
Никакой реакции.
- Я ведь спас тебе жизнь, - она оборачивается. Он понимает, что она смотрит на синие отметины на его теле. – Не бойся, они не передаются от человека к человеку. Только от неживого к живому.
- …Откуда ты знаешь? – наконец произносит она. Голос приятный, бархатный. Наверное, она недавно бросила курить. Он сам себе удивляется – откуда такая уверенность? Но все же отвечает.
- Тогда ты бы уже нашла их у себя на запястьях и груди. Ведь я тебя касался.
Она понимает его слова двояко. Бросив на свои руки и грудь короткий взгляд, отходит в сторону, совсем выйдя на дорогу.
Он же не понимает ее совсем. Может быть, он должен как-то откликнуться на это движение? Прислушался к себе. Но ощущение было таким далеким, что не стоило даже стараться его поймать.
- Что ты делала так поздно в метро?
- Не твое дело.
- Нет мое, раз по закрытой ветке гуляют посторонние, - она поворачивается к нему.
- ...по закрытой?
- С февраля 2018 года, закрыли из-за осадки. Совсем небезопасно для пассажиров, - он снова удивляется сам себе.
Откуда он знает? Ведь под землей совсем недавно. И поставили его пока только смотрящим. Он и смотрел, а потом… все его тело снова затрясло от голода.
- Но…
В этот момент асфальт высвечивает пара фар. Волга замедляет ход, но не останавливается. Переднее стекло опускается на пару сантиметров и грубый мужской голос интересуется:
- Подвезти, красавица?
Игорь смотрит на водителя и споры щекочут кожу, а чужие мысли прыгают в голове, мешаясь с его собственными.
Не хило так ее приласкали... по шмоткам вроде элитная, а присмотришься - дешевая давалка, хоть и смазливая. Да еще и босая, ну дела... видно, весело ночку провела... интересно, сколько возьмет за минет...
- Куда надо, красавица?
Фигасе, райончик назвала! Интересно, как она в таком виде к клиенту завалится... А, не одна, понятно. Чего у него глаза мутные, как же достали трущебы, одни нарики кругом. Надо завязывать с ночными рейсами...
- А чем заплатить есть?
Пятитысячных пачка! За ночь, что ли наработала? Охренеть, я неделю за такие деньги ночами не сплю, а она за ночь насасывает! Нет справедливости и не было, мать ее...
- Богатая ночка выдалась, да?
Она молчит, и он кожей чувствует замешательство, споры чешутся, тревожат, внушая острую потребность вмешаться:
- Ну, так едем или нет?
- Садись, - таксист пожимает плечами.
Игорь распахивает заднюю дверь и плюхается на сидение. Длинные ноги упираются в спинку пассажирского сидения впереди и она, словно очнувшись, пищит от возмущения.
- А, ну-ка, выметайся из машины! Ты никуда со мной не поедешь!