Уиттмор останавливается и кладет мои руки себе на плечи. Я чувствую его мышцы и крепче хватаюсь пальцами за юношу. В ответ Джексон кладет одну руку мне на талию, а вторую — на поясницу, после чего притягивает меня ближе, из-за чего я могу почувствовать, как что-то шевелится под его ширинкой. Я тут же вспыхиваю краской и резко ощущаю, что личные границы им перечеркнуты. Вот так просто?
Краем глаза я смотрю на Стилински, чисто рефлекторно, словно ожидая помощи – челюсть его напряжена, и, кажется, он прижимает Малию к себе пуще прежнего. Юноша не отводит от нас взгляд, но вмешиваться не торопится.
Я заглядываю в глаза Джексона, стараясь понять, что он задумал, и встречаю там знакомый мне ранее блеск. Почему-то я резко чувствую угрозу своей девственности.
– Лидия, у тебя волшебные зеленые глаза. В них можно утонуть, – произносит юноша, и я вдруг только сейчас замечаю, как мы качаемся в такт музыке.
Я понятия не имею, что обычно девушки отвечают на комплименты, единственным правильным решением сейчас мне кажется просто улыбнуться и сказать:
– Спасибо.
Мы молчим пару минут, и я замечаю, что мой кавалер на сегодняшний вечер периодически поглядывает мне за спину. Это напрягает, и я поворачиваю голову, чтобы понять, что так привлекает его внимание, но не вижу ничего критичного, просто группа подростков, которые увлеченно наблюдают за нашим танцем и обсуждают что-то между собой. Я вдруг чувствую себя центром вселенского внимания – Стайлз, Джексон, те ребята... Слишком много увлеченных моей персоной сегодня вечером, это непривычно, и я ощущаю, что воздуха становится меньше.
– Это твои друзья? – интересуюсь я, чтобы отвлечь себя от подступающей паники.
– Моя группа поддержки, – Уиттмор легко смеется, но в этом смехе мне чувствуется что-то ненастоящее, пластмассовое, словно я танцую с Кеном, а не с реальным парнем. – Не каждый день я танцую с красивой девушкой. Думаю, они немного мне завидуют.
Так, ладно, почему я раньше не пробовала разговаривать с парнями? Кажется, это не так уж и плохо, особенно когда они осыпают тебя комплиментами... Но важно не терять голову! А я точно могу ему верить? Действительно ли он находит меня симпатичной? Лидия, соберись!
Я уже устала от вечного недоверия к окружающим и постоянного анализа происходящего. Мне просто стоит расслабиться, хотя бы на один день забыть обо всем плохом и просто раствориться в чьих-то объятьях. Я не хочу думать о том, что будет завтра, и просто прижимаюсь всем телом к Уиттмору. Юноша большой теплый и мускулистый, с ним приятно находиться рядом, но я не чувствую те же эмоции, что со Стайлзом. Стилински с недавних пор переворачивает все внутри меня лишь одним касанием, и, казалось бы, здесь есть над чем задуматься, но так ли это важно сейчас, когда я стою в объятьях красавчика, который пригласил меня на танец? Я снова мельком смотрю на Стайлза, может ли он ответить на мой вопрос? Юноша сразу же отводит от меня взгляд.
Неожиданно громко хлопает входная дверь, и я вздрагиваю. Появляется странное чувство жжения в затылке, желудок сворачивается. Кажется, мое тело понимает все еще до того, как информация доходит до сознания. Я смотрю на Джексона – парень удивленно и с каплей непонимания смотрит в сторону выхода. Я поворачиваюсь и встречаюсь с разъяренным взглядом Эллисон. Она мчится в мою сторону, словно метеор, и я рискую потерять пару двигателей своего корабля от неминуемого столкновения.
Брюнетка подходит ко мне и хватает за запястье, оттягивая мое тело от Джексона. Я только успеваю удивиться, сколько в ней оказывается силы. А ведь так и не скажешь по хрупкой девушке. Она сверлит меня взглядом и молчит, от чего мне становится не по себе. От людей в ярости, которые молчат, можно ожидать чего угодно. Все в гостиной застывают, и мы становимся точкой, на которой сосредоточено все внимание окружающих. Теперь я стою к Стайлзу спиной и мне до жути хочется узнать, предпримет ли он какие-либо попытки вытащить меня из этого происшествия? Хотя пока ничего не произошло, чтобы вмешиваться, но мне начинает казаться, что вполне себе может случиться недоброе.
– Эллисон? – это ошеломленный голос Уиттмора.
– Привет, сладкая, – резко вырывается у девушки, и она замахивается на меня рукой, чтобы влепить пощечину.
Я зажмуриваюсь так сильно, насколько это только возможно. Вот тебе и взрослая жизнь, отношения, подростковые драмы... К черту это все, зачем я вообще вышла из дома? Меня никогда никто не бил, и я боюсь этого больше всего на свете. Неужели это будет моей платой за то, что я попала на первую вечеринку в моей жизни? Да я даже не так хотела на нее идти!
Проходит еще несколько секунд, и я понимаю, что удара все еще нет. Нужно проверить обстановку. Я открываю глаза, и картина, которую я вижу, вводит меня в ступор – рука Эллисон все еще в воздухе, ее держит Стилински. Они застывают, сверля друг друга взглядами хищных животных. Кажется, еще немного, и эти двое просто сожрут друг друга.
– Вот же сучка! – кричит Малия где-то из-за моей спины, и массивное тело проносится мимо меня, надвигаясь на Арджент, словно туча.
В этот раз путь Тейт преграждает Джексон, который, похоже, только сейчас реагирует. Наверно, до этого парень был в таком же ступоре, как и я. Конечно, не каждый день разыгрывается такая драма. Уиттмор недовольно смотрит на Малию и обращается к Стилински, все еще не спуская с нее взгляд:
– Забирай свою дикарку и проваливайте к черту из моего дома.
С губ Тейт вырывается что-то похожее на рык, и она бьет парня прямо в челюсть. Я никогда не видела драку в живую, и мне кажется, что голова Уиттмора качается в сторону как-то неестественно. Наверно, просто в живую это все выглядит не так, как нам показывают в фильмах, а значит, у меня в голове неверный шаблон драки. Парень со злостью смотрит на нее, сплюнув на дорогой паркет. Все и каждый сейчас, кого я знаю на этой вечеринке, внушают мне ужас от осознания того, что я нахожусь среди разъяренных неадекватных подростков с бушующими гормонами.
Я успеваю только пискнуть, Стайлз молниеносно подходит к нам с Малией, хватает за руки и тянет к выходу. По его выражению лица и железной хватке можно понять, что парень в ярости, но он ничего не говорит, плотно сжимает зубы, хотя и так ясно, что у него на уме. Чертовы девчонки – его головная боль.
Я чувствую себя словно провинившийся ребенок, которого родители забирают с неудавшегося утренника. Смотря на Малию, я понимаю, что одна испытываю такие чувства здесь – сама девушка все еще тяжело дышит, пытаясь справиться с приступом злости. И я почти уверена: если бы не Стайлз, Тейт бы решила все свои вопросы кулаками. Досталось бы всем – и Эллисон, и Джексону, возможно, даже каждому в этой комнате, если ее вовремя не остановить. Такая уж она – наивная девчонка, но очень яростный боец при этом.
В Стилински сейчас столько силы, и власть его ощущается на ментальном уровне, так что мне не хочется ни спорить, ни брыкаться (как я обычно это делаю), я просто иду за ним следом, удивленная его уверенностью. Для меня Стайлз – смышленый дурачок, неловкий парень и гиперактивный подросток. Кто угодно, но не взрослый юноша, внутри которого заключена мужская сила. По крайней мере, так было до этого самого момента.
Я оборачиваюсь назад и смотрю, как фигура Джексона направляется в сторону своих друзей, а Эллисон тем временем все еще буравит меня взглядом. Кто говорил, что старшая школа – это легко?