— Правда?! — искренне удивилась Шерри. Похоже, известие застало ее врасплох.
— Конечно! Не могу же я отпустить тебя без подарка!
— Ох, Роберт! Спасибо!!!… Но… что бы это могло быть?
— А ты попробуй угадать! Представь-ка! — он улыбнулся.
— Роберт… — Шерри вздохнула. — Неужели ты еще не заметил? Я не люблю акцентировать на этом внимание и признаваться, но я думала, что и без этого видно даже невооруженным глазом: у меня плохо получается… и всегда плохо получалось…
— Вот уж неправда! Только тебе такое и говорить! Ты каждый день что-то выдумываешь, вот сколько я тебя знаю!
— Ничего я не выдумываю! — Шерри, казалось, досадовала. — Я действую… на основе фактов.
— Ничего себе «на основе фактов»! — рассмеялся Роберт. — А твоя выдумка насчет китайских палочек — помнишь, в ресторане, когда ты спросила, почему нам подали столько дирижерских палочек на стол, если мы не дирижеры — это тоже на основе фактов было?
— Хорошо еще я не додумалась подойти с ними к музыкантам… ну так да, вот тебе факты: ведь недалеко от нас была сцена! Я подумала, может, они забыли… или нам предлагается открыть в себе новый музыкальный талант.
— Да ладно тебе, Шерри! Не оправдывайся только, пожалуйста! По-моему, очевидно, что ты все это сама выдумала, а теперь лишь защищаешься своими фактами.
— Как это?
— Да просто, вот как есть. Выдумываешь смешные вещи, а потом боишься признаться в выдумках и кое-как присовокупляешь к ним причины и ищешь объяснения. Вот и все, великая выдумщица!
— Но ведь… — она запнулась и не нашла что сказать.
— Я только думаю: как же тебе каждый раз все эти факты-объяснялки находить удается? Столько работы… вот если бы ты не сдерживала себя подобной ерундой, ты бы сочиняла гораздо больше! Чего ты боишься? Что без объяснений они будут глупо выглядеть? Так они и с объяснениями все равно глупо выглядят… и нелепо… Но вот честно, мне нравятся! Все твои выдумки — чудесные совершенно! Я потому и прошу тебя, пока ты тут, придумай-ка, пожалуйста, каких-нибудь забавных, оригинальных вещей! И не объясняй мне ничего — откуда ты их выдумала, как они у тебя в голове появились… я, с твоего позволения, запишу их к себе в тетрадь и к твоему возвращению попытаюсь воссоздать по мере сил. Может, заодно и Шнобелевским лауреатом стану, почему бы и нет?
Шерри даже не поняла, шутит он или серьезно. Она никогда раньше о подобном не думала.
— Так ты хочешь, чтобы я представила то, что ты мне хочешь подарить?
— Очень хочу!
— Ну, наверно… — Шерри вспомнила, что обычно дарили в виденных ею фильмах и что покупали в сувенирных магазинах, которые они посетили в немалом количестве во время путешествия, — может, таких больших мягких мишек?
— С чего ты взяла?
— Дарят их обычно, по моим наблюдениям, или я ошибаюсь?
— Дарят, конечно, но, по-моему, это скучно.
— И мне, по правде сказать, они тоже не особенно нравятся. Хорошо, что у тебя что-то другое!
— Ну а зачем ты тогда о них спросила?
— Не знаю… принято же, кажется… А еще правда в том, что я бы обрадовалась совершенно любому подарку от тебя — и медведю этому в том числе.
— Но у меня, пожалуй, кое-что получше. Сложно сказать, намного ли, но…
Она припомнила их далекий разговор в первый день путешествия и спросила неуверенно:
— Неужели словарь идиом?
— Не угадала! К тому же, ты и так стала разбираться в них гораздо лучше! Но в целом это действительно связано с общением… Еще попытка?
— А может… Кстати! Знаешь, я тут подумала, а что было бы, если б кто-нибудь еще понимал идиомы в буквальном смысле, совсем как я раньше? Хорошо еще, мне попадались всякие безобидные экземпляры, и потом, у меня все-таки есть какой-то жизненный опыт, но ты подумай, а что, если бы это услышал кто-нибудь… например, ребенок, которому еще ничего не успели объяснить? И понял бы все неправильно и насовершал бы ошибок… Допустим, маленький мальчик вдруг услышал от какого-нибудь человека, что у того на душе кошки скребут. Представляешь, если у этого человека как раз дома будет кошка? Мальчик же начнет ее бояться! А потом наберется храбрости и попробует подрезать ей коготки! Это будет ужасно, ведь кошка ни в чем не виновата! Хорошо еще, если в последний момент тот занятой человек — может, его отец, — успеет эту кошку спасти! Мальчика тогда, может быть, накажут, а он даже не поймет за что. А потом придет мама и все ему объяснит… И к чему я все это? Я же должна была придумать какое-нибудь изобретение… я не могу, Роберт, не могу ничего придумать.