— Тогда я прошу вас дать мне другой бланк. Позвольте мне подписать предварительный указ об ее изгнании и оставлении на Земле. Через три дня на суде я смогу убедить их в том, что…
— Нет-нет, Элрой. Нельзя оставлять ее на Земле!
— Но если лишить ее права пользования всеми ее изобретениями и кораблем… она не сможет сюда вернуться и не сможет поделиться своими идеями… ведь именно они так вам не нравятся… почему нельзя оставить ее на Земле рядом с друзьями? Какие вы можете привести основания для отказа? Она же никому не причинит ни тут, ни там вреда!
— Но правила есть правила, Элрой. Правила должно соблюдать. Если уж ей положено тюремное заключение, значит, так тому и быть.
— Но сэр! — Элрой уже потерял свою былую невозмутимость. Он даже раскраснелся от волнения. — Подумайте! Это же слишком жестоко по отношению к ней! Она же… вы же сами знаете, в каком состоянии наши тюрьмы!
— Да, в прекрасном состоянии… как и все, что у нас есть. С гордостью тебе это сообщаю. Они полностью автоматизированы — там же первоклассное обслуживание!
— И в них нет ни одного человека! Ни одного работника, ни одного заключенного!
— И тебя это расстраивает?
— Но ей совершенно не с кем будет поговорить! Она же будет совершенно одна — среди всех этих автоматов… это же невыносимая мука!
— Пусть обращается к своему воображению, — улыбнулся Бдэчж.
— В вас нет ни капли сострадания!
— И потом, Элрой, не понимаю, как можешь ты забывать соответствующее постановление, где говорится о том, что каждые два дня заключенного можно навещать? Кто ж запретит тебе навещать ее?.. — казалось, он сейчас расхохочется.
Элрой больше ничего не говорил.
Он дописал все, что требуется.
И поставил свою подпись.
— Ну вот и замечательно. Как ощущения?.. Наверно, пока еще не те, что могли бы быть… Ты знаешь, по кодексу еще три дня до того, как можно будет направить ее в тюрьму окончательно… Но уже сейчас можно посылать за ней людей. Конечно, они могут нагрянуть неожиданно и сами рассказать ей все сразу на месте… но, если вдруг ты захочешь, можно позвонить ей сейчас. В конце концов, правила это не запрещают.
Так зачем доверять радостную новость им? Скажи сам! Я, с твоего позволения, послушаю с удовольствием.
Посидел в моем кабинете — я хочу посидеть в твоем.
Элрой не прекословя отправился с Бдэчжем к своему коммуникатору. Что уже могло измениться? Приказ подписан. И вступил в силу.
Он увидел отметку о пришедшем сообщении от Роберта.
Теперь уже поздно.
Сейчас ему показалось безумным то, что он не стал звонить ей, чтобы предупредить… Что ему стоило!
Гораздо проще было позвонить тогда еще… чем сейчас…
И всего можно было бы избежать.
Но теперь уже поздно.
***
Шерри уныло сидела у себя палатке и безучастно крутила в руке свой кулон. Он был, как обычно, немного теплым, и это тепло согревало ладонь, но в этот раз оно не могло добраться до души, продолжавшей находиться в холодном оцепенении.
Она никак не могла поверить… неужели только из-за того, что… не может быть! Не может!
Происшедшее просто не укладывалось в голове!
Так не бывает! Невозможно за несколько минут полностью поменять свое отношение к человеку! По крайней мере, не из-за такой причины, какая была у нее.
Она родилась на Тыньчже, и разве в ее силах что-нибудь тут поделать? Со стороны Роберта просто нечестно отвергать ее лишь из-за этого! Нечестно и несправедливо!
Пожалуй, у нее было достаточное основание обидеться на него.
Но она не могла. Никакие основания, даже если бы ей принесли целый список, уже не могли заставить ее обидеться на него!
Она любит его.
И даже если он ее — нет, она все равно теперь уже ничего не сможет с собой поделать…
И, наверно, никогда больше не сумеет поведать ему о своих чувствах…
Уже поздно.
Лучше бы она сразу во всем призналась сегодня вечером! Может, если бы Роберт услышал все от нее, а не догадался бы сам, он отнесся бы к этому по-другому… Может, хотя бы холода в его голосе было меньше…
Завибрировавший вдруг с силой шарик заставил ее вздрогнуть.
Такого еще не случалось. Никто не вызывал ее за все время пребывания на Земле…