Но с другой стороны, даже интересно, сможет ли он её переиграть. Какие козыри у него в рукаве.
Торговый центр, в который она зашла, был огромным. Три этажа вверх, три этажа вниз. Катя постояла у перил, полюбовалась блеском витрин и яркостью вывесок, потом вниз посмотрела, на фонтан. Откуда-то сверху неслась музыка, люди гуляли по этажам, делали покупки, и, судя по их улыбкам, это доставляло им удовольствие. Проходя мимо свадебного салона, Катя у витрины остановилась, разглядывая свадебные наряды. Попыталась себя представить в одном из них, но затем разглядела своё отражение в стекле, и приуныла. Зачем-то поправила воротник белой офисной блузки, отстегнула брошку и убрала её в сумку.
Конечно, никакие свадебные платья она смотреть не пошла. Вдруг не по себе стало, мурашки по коже, даже кончики пальцев онемели. Она замуж выходит, но сделает ли её это по-настоящему замужней женщиной?
— Вам чем-нибудь помочь?
Катя в смятении посмотрела на подошедшую девушку-консультанта.
— Да, я вот… пытаюсь выбрать.
— Вам нужен деловой костюм?
— Может быть. Что-нибудь… неброское.
Девушка смотрела Кате в глаза, улыбалась, но Пушкарёву её дружелюбие обмануть не могло. Она знала, что её уже заранее осмотрели с головы до ног, оценили, вынесли вердикт и теперь лишь выполняют свою работу. Катя всё это ненавидела. Ненавидела делать вид, что не понимает и не замечает чужие взгляды, ненавидела бездумно кивать, когда ей молоденькие продавщицы рассказывали о последних тенденциях в моде, но больше всего ненавидела примерочные, где она оставалась один на один с зеркалом и новым нарядом. Который хоть и был модный, но совершенно ей не шёл и сидел ужасно. Так было почти всегда. В девяти случаях из десяти.
И сегодняшний поход по магазинам исключением не станет, Катя была уверена. Но ей нужно было что-то новое, на что можно отвлечься. Что-то, что поможет сбить Жданова с мысли, когда он попытается найти слабое место в её плане на их жизни.
— Вам не идет коричневый, — авторитетно заявили ей. — Может, стальной? Это очень стильно.
— Нет. — Катя уверенно покачала головой. — Лучше серый.
— Но стальной лучше.
— А возьму я серый.
— Вам, конечно, виднее.
Пушкарёва согласно кивнула. Ей точно виднее.
Помимо костюма купила пару блузок и чёрные брюки. Они обтягивали её бёдра сильнее, чем Катя привыкла, но с одной из блузок смотрелись весьма неплохо. Она долго крутилась перед зеркалом, сомневаясь, и в другой ситуации не купила бы одежду, в которой чувствовала себя неуютно, но помня о предстоящем визите к Андрею, решила рискнуть. Пусть он гадает, или даже злится на неё, пусть уверится в том, что она корыстная, как он считает, и всё давно продумала в деталях, чем лезет к ней в душу и тогда выяснит, что её каждую минуту трясёт от сомнений и недоверия к самой себе. На покорённой вершине она может удержаться только в одном случае — если Жданов решит, что спорить с ней бесполезно.
Толку от новой одежды было немного. Стало только хуже. Вечером, отправившись к Андрею домой, она шла по улице, и чувствовала себя нелепой и смешной. На ней были новые брюки, новая белоснежная блузка, завязывающаяся на большой бант, Катя даже туфли новые надела, и волосы по-особому убрала, но чувствовала себя чужой, и ощущение складывалось, что все на неё смотрят и насквозь видят. Чтобы отвлечься от собственной неполноценности, разглядывала попадающихся встреч девушек. Что скрывать, завидовала им. Не тому, как они выглядят, а тому, с какой легкостью несут себя. Уверенно ступают на высоких каблуках, открыто улыбаются, не стесняются коротких юбок и дерзких вырезов на кофточках. Катя мечтала иметь хоть немного, капельку их уверенности. Даже попыталась её в себе отыскать. Вдохнула поглубже, расправила плечи, постаралась ступать уверенно и не стрелять без конца глазами по лицам прохожих, проверяя, обращают они на неё внимание или нет. Она уже привыкла к своим старым нарядам, в них она превращалась в человека-невидимку, и чувствовала себя свободнее, как ни странно. Знала, кто она такая, и чего ей стоит ждать от людей и от жизни, а малейшее отхождение от привычного заставляло внутренне замереть, напрячься, считать шаги и удары сердца, как загнанный зверёк.