Он откинул голову на подушку и глаза закрыл. Катя обернулась, уловив движение.
— Я думала, ты спишь, — шёпотом проговорила она.
— Нет.
— Тебе жарко?
Он кивнул и потер лицо рукой. Потом невесело усмехнулся.
— Устроил я нам отпуск. Каждая ночь, как в сауне.
Катя сходила в ванную, намочила полотенце и вернулась к нему. Присела на край постели с его стороны, а прохладное полотенце Андрею на грудь положила. Он вдруг поёжился. А потом руку её удержал на своей груди.
— Ты меня сильно ненавидела? Тогда… после инструкции.
Катя сильно удивилась его вопросу. Потому что вскинула голову, взглянула удивлённо, Андрей даже в полумраке верно расценил её взгляд, попыталась отодвинуться, но он всё ещё держал её за руку.
— Да, Андрей.
Он помолчал, не зная, что сказать. Уже сам был не рад, что не удержался от этого вопроса.
— И что?
— Что? — не поняла Катя. Запястьем осторожно покрутила, надеясь, что Жданов отпустит, и ей удастся отодвинуться.
— Теперь что?
— Я не знаю, — пробормотала она неуверенно, и рукой дернула. Отодвинулась, наконец.
— Когда мы вместе, наедине, всё по-другому. Разве я не прав?
Катя поднялась, забрала влажное полотенце, но вместо того, чтобы унести обратно в ванную, встряхнула и приложила к своей груди, всего на полминутки. Нужно было остыть, потому что сердце вдруг заколотилось и кровь, казалось, закипела. А всё Жданов, со своими вопросами.
— Не думаю, что это что-то меняет, — сказала она, в конце концов. — Сколько мы времени наедине проводим?
— Ну, вообще-то, большую часть. Ты не замечала?
Она взглянула на него в смятении.
— Сейчас это не имеет значения, Андрей.
— А что имеет?
— Сам знаешь. «Зималетто».
— Ты мешаешь одно с другим.
— Нет. Это ты делаешь.
Он улыбнулся, но совсем невесело.
— Вот так начинаются наши ссоры. «Ты!», «Нет, ты!». Катя…
Она снова присела на постель, отложила полотенце и облизала сухие губы.
— Помнишь, ты сказал мне тогда, что я пожалею… Что у меня стресс, — она горько усмехнулась, — и что когда я начну осознавать, что же я натворила, то пожалею. — Андрей глаза закрыл, но Катя всё равно продолжила, скорее всего, даже не заметила. — Мне кажется, я начинаю жалеть. Просто я не представляю, чем всё это закончится.
— Раньше же представляла, — проговорил он скрипучим голосом.
А Катя покачала головой.
— Если честно, то нет.
Андрей глаза открыл, устремил на неё тяжёлый взгляд.
— Мне казалось, что три месяца — это целая жизнь. Что я всё успею. И в себе разобраться, и в тебе окончательно разочароваться, и всё у меня будет в порядке. Потому что хуже, как казалось, уже некуда. А теперь… надо признать, что я немного отклонилась от цели. — Это она уже договорила с улыбкой, хотя Жданов представить не мог, чего ей эта улыбка стоила, горло, казалось, канатом стянуло, вот-вот рыдание вырвется. Пытаясь скрыть свои чувства, Катя поднялась и ушла в ванную. Провела там не больше минуты, полотенце в корзину для грязного белья кинула, посмотрела на себя в зеркало, открыла холодную воду и умылась. Получилось вздохнуть. Порадовалась за себя по этому поводу.
Вышла из ванной комнаты, попыталась придумать, что сказать, а за окном вдруг раздался раскат грома. Загромыхало, раскатилось по всему небу и вновь столкнулось где-то поодаль, явив миру кривую страшную молнию.
— Гроза? — недоверчиво проговорила Катя.
— Гроза, — со вздохом согласился Жданов и заложил руку за голову. Прислушался к шуму ветра, поднявшегося всего за пару минут. Запахло дождём, ещё раз громыхнуло, а занавеску подхватило прохладным ненастным ветерком.
Катя поспешила прикрыть окно, не смотря на то, что на улице появилась приятная прохлада. Но каждый отголосок грома и вспышка молнии, пугали. Легла в постель и привычно придвинулась к Андрею. Он смотрел в потолок, был задумчив, но всё же обнял её, вытянув руку на её подушке. Катя при очередной вспышке молнии, уткнулась носом в его плечо и глаза закрыла. Почувствовала, как Андрей погладил её по спине. А потом вдруг сказал: