— Завтра нам нужно быть в клубе, — сообщил ей Андрей из-за стекла. Ладонью его протёр, чтобы лучше видеть. — Слышишь?
Катя расчёсывала волосы, замерла со щёткой в руке.
— В клубе?
— Раз уж мы не поехали в свадебное путешествие, как положено, — он выразительно хмыкнул, — то придётся участвовать в светской жизни. Всем наверняка не терпится узнать, что же у нас такого важного произошло, что мы столь стремительно поженились. Все хотят видеть… ту, которая свела меня с ума настолько, что я променял Киру на неё.
— И что, это…
— Да, Катя, это обязательно.
Сосчитать про себя до десяти, зажмуриться, затем кивнуть.
— Хорошо. Раз надо, значит, мы пойдём.
Андрей снова протёр быстро запотевающее стекло.
— Я в восторге от твоей сговорчивости.
Катя изобразила милую улыбку, придержала на груди полотенце, и, наконец, из ванной вышла. Отныне, входя туда, она будет вешать амбарный замок, а ключ прятать.
Когда Жданов вышел из ванной, постель уже была заправлена, а свадебное платье, которое всю ночь пролежало на кресле, спрятано. Андрей зачем-то огляделся, открыл шкаф и достал футболку, потом прислушался. С кухни доносился Катин голос, видимо, она с кем-то разговаривала по телефону. Стало любопытно, и Жданов поспешил туда.
— Всё хорошо, мам. Нет, сегодня не приедем… Да, надо отдохнуть от вчерашнего. Коля? Да, передай ему привет.
Андрей наклонился к Кате и шепнул ей на ухо:
— И от меня. Пламенный.
Пушкарёва в первый момент вздрогнула от неожиданности, с неудовольствием покосилась за своё плечо, но, добавив в голос капельку ехидства, просьбу выполнила:
— И от Андрея передай. Огромный привет.
— Я сказал: пламенный.
Когда Катя выключила телефон, посмотрела на мужа, устроившегося за столом у окна, и сообщила:
— Тебе тоже привет.
— От Зорькина?
— И от него в том числе.
— Как трогательно.
Катя убрала со стола подсвечник, оставшийся с вечера, и лишние тарелки.
— У тебя на редкость хорошее настроение, — осторожно проговорила она.
— Почему? У меня почти всегда такое настроение. Когда я не на работе.
— Ах вот в чём дело.
Жданов обстоятельно кивнул.
— Да, так что привыкай.
— Я попробую.
Он заглянул за её спину, чтобы увидеть плиту. Заметил сковороду и закипающий чайник.
— Завтракать будем?
Катя не ответила, молча занималась своими делами, накрывала на стол, чашки поставила. Чувствовала испытывающий взгляд Андрея, и нервничала из-за этого ещё сильнее. И только когда села напротив него, недолго понаблюдала за тем, как Жданов ест, и вот тут поняла, что дошла до точки кипения. Кое-что необходимо было выяснить.
— Ты намерен всегда разговаривать со мной в подобном тоне?
Андрей вроде бы удивился.
— Это в каком?
— Ты понимаешь.
Он головой покачал.
— Нет. Я тебе хамлю? Кричу? Злюсь? По-моему, я весьма доброжелательно настроен, и это не смотря на сложившуюся ситуацию.
— Ты смеёшься надо мной.
— Неправда. Как я могу над тобой смеяться? Ты сделала ход конём — и загнала меня в угол. Ты всё продумала, и всегда всё продумываешь. У тебя на всё всегда ответы есть. Над чем тут можно смеяться?
Катя провела пальцем по краю чашки.
— Мы могли бы прожить эти три месяца более мирно. Тебе так не кажется? Без насмешек и лишних обид.
— Три месяца, — повторил Андрей, доедая яичницу. — Три месяца, в течение которых, ты будешь создавать новую Катю Пушкарёву. Я правильно понимаю? Ты будешь жить в моей квартире, тратить мои деньги, называть себя моей женой. Женой, Кать, законной. А я, значит, должен смириться и ждать, пока ты наиграешься с моим именем, так? Или этим не закончится? Кстати, после развода ты фамилию мою оставишь?