Но несмотря ни на что, направляясь к входу в «Зималетто», Андрей взял жену за руку. И снова разозлился, когда почувствовал, что она в первый момент хотела руку отдёрнуть. Взглянул на неё, свысока и с претензией, вот только Катя проигнорировала. Глядела в сторону, подбородок вздёрнула и улыбнулась знакомым, попавшимся им встреч. Всем было любопытно, их снова разглядывали, и Жданов скорее скалился, чем улыбался. А Катину руку поудобнее перехватил, провёл пальцем по ободку её обручального кольца. Она и этого не заметила. А когда оказались в лифте, одни, отступила в сторону, хотя руки не отняла. Андрей всматривался в её профиль, потом спросил:
— Собираешься поделиться с женсоветом интимными подробностями?
— Нет.
— Почему? — Он так усмехнулся, что Кате безумно захотелось сказать ему гадость. И ляпнула, просто безумную глупость, но спохватилась поздно.
— Я и в прошлый раз ничего не рассказала. Хвастать нечем.
Жданов голову на бок склонил, жену разглядывая, а линия рта окаменела.
— Можно подумать, что тебе есть, с чем сравнивать.
Пушкарёва пожала плечами, продолжая смотреть на сомкнутые двери лифта, и только поморщилась, когда пальцы Андрея сжались сильнее вокруг её руки.
После подобного выдержать поздравления сотрудников и улыбаться им в ответ, принять цветы, оказалось очень трудно. Без конца друг на друга косились, и если взгляд Кати был просто напряжённым, то Жданов обещал ей все муки ада в ближайшее время. В ближайшие два месяца и двадцать восемь дней.
Цветы, как и в день свадьбы, были небрежно брошены на стол, дверь президентского кабинета закрыта, отрезав их от поздравлений и напутствий, и, оставшись наедине, замолчали. Катя прошла к креслу и села, подумала и положила ногу на ногу: вопреки благоразумию, Жданова хотелось чем-то уязвить, хотя бы не показать ему насколько близко к сердцу она воспринимает каждое его слово и взгляд.
— Где мой ежедневник?
— У Вики?
— Почему?
— Потому что она твой секретарь.
— Да? С ума сойти. Помнится, когда-то тебя едва не уволили из-за этого ежедневника. Ты на его защиту грудью… кхм… встала. А теперь ты ей его отдала?
— А что в нём теперь страшного? У женатого человека всё по-другому. Никаких тайн.
— Надо запомнить, — глухо проговорил Жданов и сел за свой стол. Откинулся и на жену уставился.
Не работалось. От былой производительности и азарта следа не осталось. Сидели и смотрели друг на друга. То есть, это Жданов смотрел, а Катя косилась. Попросили у Вики кофе, и дружно заулыбались, когда Клочкова в кабинет вошла. Ради такого, Андрей даже из-за стола своего поднялся и присел на соседнее с Катей кресло. Вика зло таращилась на них, а на Катю чуть кофейник не перевернула. Хотя, о «чуть» тут говорить не приходится, она явно это специально сделала, Жданов лишь в последний момент среагировать успел и на Викторию рыкнул. Та ушла, возмущённо фыркнув, а в кабинете снова молчание повисло. Андрей пил кофе, все углы в своём кабинете оглядел, а Катя просто смотрела в свою чашку.
— Я думаю… — в конце концов начал он, но Катя его перебила:
— Да, я тоже так думаю. Я возьму кабинет Ветрова.
Андрей вздёрнул брови.
— Мне понравилось твоё «возьму». Нет бы сказала: «Перееду».
Катя прямо посмотрела на него.
— А какая разница? Всё равно возьму. — Чашку поставила, поднялась, а Андрей проводил её выразительным взглядом, правда, ничего этим не добился, Катя даже не заметила.
Следующие полтора часа Андрей наблюдал, как его бывшая помощница, надо признать, что лучшая, какая когда-либо у него была, переезжает из его кабинета в другой. Собирает свои личные вещи в коробку, бумаги по папкам сортирует, а потом даёт Феде Короткову указания, что куда нести и в какую очередь. Тот кивал, улыбался, мялся под взглядом Жданова, а когда Катя скрылась в каморке, заговорщицки Андрею подмигнул.
— Большие перемены в жизни, да, Андрей Палыч?
— Слов нет, — подтвердил тот с улыбкой, надеялся, что довольной.