— Ты бы ложилась спать, — посоветовал ей Андрей. — Нечего меня ждать.
— А когда ты вернешься?
— Часа через два, я думаю. Нужно ещё кое-что с гаишниками утрясти.
— Что там случилось?
— В столб они врезались. Машина на самом деле всмятку, весь перед, а сами, можно сказать, испугом отделались.
— Он не один был?
— Когда в субботу вечером Ромка один был?
— Это да… — Катин голос прозвучал, куда более сухо, чем она бы того хотела, и Андрей без сомнения это отметил, потому что хмыкнул. Потом повторил:
— Ложись спать. Я жду, когда ему гипс наложат.
— Он что-то сломал?
— Руку. Хорошо хоть левую.
— Почему — хорошо?
— Потому что. Правой он документы подписывает, Кать.
— Ты шутишь, — с облегчением поняла она.
— Можно и так сказать. Хотя, совсем не до шуток. Как он переломом отделался — не понимаю.
— Уроком ему будет, — сказала Катя, но Андрей ее вряд ли услышал, отключился.
Хотя звонок мужа и успокоил, стало понятно, что ничего страшного не случилось, но так сразу уснуть Катя не смогла. Долго ворочалась с боку на бок, всё прислушивалась, каждую минуту ждала, что вот сейчас хлопнет входная дверь, Андрей вернётся. Но его не было, и это было невыносимо — ждать, Катя один раз даже включала ночник, чтобы посмотреть на часы, потом со стоном опустилась на подушки. Одно радовало — завтра воскресенье, и на работу не нужно.
В конце концов, уснула, да так крепко, что не услышала, как Андрей вернулся. Разбудил её негромкий скрип, открываемой дверцы шкафа. Катя глаза открыла и сонно заморгала. Приподнялась на локте и вгляделась в темный силуэт мужа, не понимая, что происходит.
— Андрюш…
Он обернулся.
— Разбудил тебя?
— Который час?
— Пятый. Спи, я тихонечко.
— Ужас какой.
Жданов усмехнулся, Катя услышала, а потом громким шепотом поинтересовался:
— Кать, а где у нас простыни?
— Простыни? На второй полке сверху, — автоматически ответила она.
— Точно, нашел.
— А зачем тебе?..
Андрей прошел к двери, и отчего-то шепотом попросил:
— Спи, я скоро.
Какое тут спи?
Когда он дверь закрыл, в комнате снова стало темно, и Катя замерла в этой темноте, прислушиваясь. Слышала шаги в гостиной, какие-то странные звуки, а потом голоса. Больше не раздумывая, она встала с постели и решительно распахнула дверь спальни. Три шага — и вот она уже в гостиной. Остановилась на пороге, но смотрела не на мужа, а на Малиновского, прикорнувшего в кресле, в обнимку с бутылкой виски. Сидел с закрытыми глазами, лицо было в ссадинах и мелких царапинах, прижимал к груди загипсованную руку, и выглядел несчастным и усталым. Искренне измотанным, это Катя мысленно отметила, и снова начала переполняться раздражением.
Андрей тем временем легко сдвинул диван в сторонку и ловко его разложил. Катя в изумлении смотрела на диван, вспоминая, как мучилась и не могла уснуть на нем, не подозревая, что это кожаное чудо может принимать какие-то другие положения. А оказывается, Жданову просто было невыгодно ей об этом говорить. Правильно, она промучилась полночи — и пришла к нему, льстя его самолюбию!
Андрей тем временем диван простыней застелил, бросил подушку к изголовью, и тут заметил жену.
— Врачи сказали, что ему нужно пару дней под присмотром побыть, — вроде как попытался оправдаться он.
Катя снова на Малиновского посмотрела, попыталась усмирить негодование.
— Пару дней?
Жданов голову на бок склонил, посмотрел с намеком, и Кате пришлось прикусить язык. Еще несколько секунд сверлила Рому взглядом, который, кажется, спал, и никак не реагировал на ее недовольство, и только сказала, прежде чем уйти: