Роман Дмитрич Малиновский жалуется на женщин! На их коварность и черствость. Катя снова замерла, на этот раз с тарелкой в руках, и во все глаза на Малиновского уставилась. И только когда Андрей её за руку дернул, опомнилась. На мужа взглянула, заметила хитринку в его взгляде, и независимо вздёрнула подбородок.
Вскоре пожаловал ещё один гость. Совсем уж нежданный. Катя к тому времени ушла в спальню, решив мужчин одних оставить, закрыла за собой дверь и некоторое время наслаждалась тишиной и покоем. До спальни лишь иногда долетали отдельные выкрики и смех, особо громкий. Переоделась, взяла книгу, которую уже месяц не могла дочитать, устроилась на кровати, и вот тут раздался звонок в дверь. Ещё подождала, надеясь, что Андрей откроет, но прошла минута, и звонок повторился. Пришлось идти. Дверь открыла, надеясь, что это не соседи, которые пришли на шум жаловаться, и застыла, глядя на Воропаева. Тот стоял перед ней в небрежной позе, но взгляд на удивление спокойный, видимо, тот факт, что ему долго не открывали, Александра Юрьевича нисколько не обеспокоил. Видимо другого, от людей с фамилией Ждановы, он и не ждал. А заметив, что Катя застыла в некоторой прострации, поинтересовался:
— Говорят, он живой?
— Роман Дмитрич? Конечно. Руку сломал.
— Одну? Лучше бы голову, он все равно ею не пользуется.
На это Катя ничего не ответила, только успела в сторону отступить, когда Воропаев порог квартиры переступил. Остановился прямо перед Катей, та в стену вжалась и вытерпела пристальный, изучающий взгляд. Затем ей вручили цветок в горшке.
— Свадебный подарок, — пояснил Александр.
Катя рот открыла, но что сказать, так и не придумала. Разглядывала фиолетовые цветочки фиалки, а когда Воропаев прошел на кухню, небольшой горшок в руке повертела, вышла в подъезд и спустилась на один пролет лестницы. Вернула фиалку на подоконник, в ряд её собратьев, откуда её подло умыкнули несколько минут назад.
После появления в квартире Александра Юрьевича, Катя даже не подумала на кухню заглянуть. Там зашумели сильнее, что происходило, а она поплотнее закрыла за собой дверь спальни, спасаясь от того безобразия, которое творилось в её доме. Но появлением Воропаева всё же была удивлена. И некоторое время, забыв о чтении, думала о том, что Александра Юрьевича к ним привело: тревога за Малиновского (что весьма сомнительно) или воспользовался моментом, чтобы выяснить, как Жданов с молодой женой живёт. Вот из-за второго варианта и не вышла больше из спальни. Прошло ещё часа полтора, и входная дверь снова хлопнула, закрываясь за Севой и Воропаевым. Для Малиновского в гостиной снова был разложен диван, на который тот, судя по звуку, свалился кулем, и вот, наконец, Андрей в спальню вошёл. Катя книгу опустила, зажав рукой страницу, посмотрела на мужа. Улыбку спрятала, наблюдая за тем, как тот пытается сделать серьёзное выражение лица. Получалось плохо, и, в конце концов, он со стоном опустился на постель, и лицом в ее живот уткнулся.
— Кать.
Она волосы его взъерошила.
— Ложись спать.
— Кать.
— Что?
— Я его лечил.
— Да, я заметила.
— Поддерживал.
— При этом вы вместе чуть не упали, я сейчас слышала.
— Кать. Ты меня любишь?
Её рука замерла, Пушкарёва уставилась на стену напротив, осторожно сглотнула. Андрей дышал ей в живот, от него знакомо пахло виски, и он опять выпрашивал у неё признание. Правда, повторять не торопился, через минуту Катя даже решила, что он уснул. Осторожно перевернула его на спину, а Жданов вдруг глаза открыл и посмотрел на неё. И взгляд на удивление трезвый. И требовательный.
— Любишь?
Она лишь секунду помедлила, потом спокойно сказала:
— Да.
Катя сквозь сон почувствовала, что Малиновский заглядывает в спальню. Было достаточно рано, и Катя еще подумала о том, что видно у Ромы рука болит, вот он и вскочил ни свет ни заря. Слышала его шаги по квартире, кажется, он что-то искал на кухне, но наконец угомонился. В квартире снова стало тихо, а вот Кате уже не спалось. Она думала о том, что Роман хотел или наоборот, не хотел увидеть в их с Андреем спальне. Ведь простоял в дверях не меньше минуты, разглядывал их. В душе ураганом взметнулась паника: спросонья никак не могла сообразить, что правильного или неправильного происходит, как она лежит, в какой позе, укрыта ли одеялом, и где Андрей. Только спустя несколько секунд почувствовала руку мужа на своём бедре, сунула нос под одеяло, и затаила дыхание, ожидая, когда Малиновскому надоест за ними наблюдать, и он уйдёт.