— Надеюсь, вы не на мои похороны собрались.
Андрей окинул жену смятённым взглядом, после чего отвернулся. Правда, не выбежал из квартиры вперед нее, дождался, пока Катя готова будет выйти, и распахнул перед ней дверь. Сама учтивость.
Ожидая лифт, Андрей поинтересовался:
— Ты сегодня сильно занята?
— Да.
— У меня тоже две встречи после обеда. Вместе пообедаем?
Катя замялась.
— Не думаю.
— Хорошо, тогда увидимся вечером дома.
— Замечательно.
Рома стоял рядом и переводил взгляд с Андрея на Катю, и обратно. Затем посоветовал:
— Вы хоть до машины для начала дойдите. И там проститесь.
На него никто не взглянул, молча вошли в лифт. А вот на стоянке Жданов Кате ключи от машины протянул.
— Поведёшь? — осведомился он будничным тоном.
Она с шага сбилась.
— Я? — К мужу присмотрелась. — Я же предлагала тебе таблетку от головной боли.
— И я её выпил. Поведёшь?
Когда Катя неуверенно взяла у него ключи, Рома с сомнением к ней присмотрелся и забеспокоился.
— Палыч, я бы не рисковал.
Андрей неприятно усмехнулся и предложил другу:
— Можешь взять такси.
Малиновский надулся, но говорить больше ничего не стал, сел на заднее сидение, а понаблюдав за тем, как Катя ёрзает на водительском месте, решил пристегнуться.
— Ты, вообще, водить умеешь?
— Умею, — огрызнулась она. — Меня папа учил.
— Он не танкист, случайно?
Катя надменно взглянула на него через зеркало заднего вида.
— Нет, он бухгалтер.
— Сам не знаю почему, но меня это успокоило.
Жданов же наблюдал за женой с ледяным спокойствием и не торопил её, хотя Катя была уверена, что в любой другой день он бы уже сто советов ей дал, и прикрикнуть не забыл. А тут молчал, смотрел, и этим её до бешенства доводил. Катя в руль вцепилась, но прежде чем повернуть ключ в замке зажигания, на мужа посмотрела. Встретила его взгляд и упрямо вскинула подбородок.
— Ты насмотрелся или мне ещё тебя повеселить?
— Лучше машину веди, — посоветовал он.
— Но ты ведь не хочешь, чтобы я её вела. Ты хочешь, чтобы я попросила тебя сесть за руль.
— Правда?
— А разве нет?
— Я тебе доверяю.
— Как же, — пробормотала она.
Но Жданов услышал и развернулся к ней.
— Ты хочешь об этом поговорить? Прямо сейчас?
— О доверии? Да, конечно! Прямо здесь и сейчас! Сейчас я руль брошу, и будем говорить.
— Ты для начала машину заведи!
— Как у вас весело, — поразился Малиновский, наблюдая за ними с всевозрастающим интересом.
Андрей резко повернулся и одарил его гневным взглядом.
— А ты женись. Тебе тоже станет весело!
Наверное от злости и возмущения, Катя почти не нервничала из-за того, что так неожиданно оказалась за рулем после пары лет перерыва. Водила она не слишком хорошо, хотя одно время папа всерьёз взялся за её обучение. Но так, как их старенькая «волга» чаще пребывала в ремонте, чем на дороге, набираться практики Кате было негде, и со временем она остыла и позабыла о том, что у неё права есть. Получила их в двадцать лет, и они до сих пор лежали где-то на полке книжного шкафа в доме родителей. И если бы Андрей посадил её за руль в любой другой день, она непременно бы суетилась, нервно вглядывалась в каждый знак и сигнал светофора, а вот сегодня лишь судорожно сжимала руль, да старалась на мужа не смотреть, потому что он её сегодня одним своим видом злил. И Андрей на неё обижался, и поэтому не лез с советами и наставлениями и даже не вжимался в сидение, как это делал Малиновский, каждый раз, как Катя нажимала на газ. Жданов лишь пару раз брался за руль, помогая ей развернуть достаточно тяжёлый для неё автомобиль. Но, несмотря на его молчаливую помощь, Катя была уверена, что изначально замысел мужа был совсем другим. Он хотел, чтобы она попросила его помочь, а она взяла и поехала.
В «Зималетто», при виде покалеченного Романа, начался переполох. Первой Маша Тропинкина ахнула, следом Шура Кривенцова, и к Катиной радости, ее, наконец, избавили от обязанности заботиться о Малиновском. Она даже не стала скрывать своего облегчения, оно было сильным, и мужу она его продемонстрировать не забыла. Андрею это не понравилось, но высказывать ей свои претензии он не стал. В итоге, расстались у дверей ее приемной, недовольные друг другом. Жданов ушел, а Катя, закрыв за собой дверь кабинета, и, наконец, оставшись одна, подумала о том, что, наверное, все-таки зря вчера сказала Жданову, что любит. Муж, правда, ни словом ни делом сегодня не напоминал ей об этом, она даже решила, что, возможно, он о ее признании благополучно позабыл, занятый утренними похмельными страданиями. Но сама-то она помнила: и как сказала, и что в этот момент чувствовала.